Катастрофа. Я вернусь

Санька сунул пистолет в карман, поднялся на колесо и перекинул ногу через дощатый борт, когда воздух распорола пулемётная очередь, а к грузовику подбежали крепкие мужики в чёрной униформе с автоматами наперевес.

– Так, пукалки не лапаем! – мощно пробасил громила в натянутой на лицо «Балаклаве» с РПК на плече. – Ручки поднимаем и тихонечко сгружаемся на землю.

– Мужики! – вылез из кабины Захар. – Что за дела? Если мы на чью-то территорию влезли – извините. Готовы компенсировать. Зачем, сразу, автоматами махать?

– Заткнись, падаль! – сквозь зубы процедил ближайший к нему боец и двинул прикладом в солнечное сплетение.

Захар повалился на землю, судорожно, словно рыба на суше, хватая воздух ртом.

– Мораль всем ясна? – опять заговорил громила? – Без разрешения голос не подавать. Тихо стоим и не дёргаемся.

К церкви подъехал мебельный фургон на базе ЗИЛ-130, и автоматчики стали загонять общинников внутрь. Дверь глухо, словно крышка гроба, захлопнулась, отрезая солнечный свет, машина завелась и тронулась с места.

– Похоже, мы попали, – раздался из темноты голос Михаля.

– Что им от нас надо? – истерически взвизгнул Игорёк.

– Да, грохнут нас, и все дела, – угрюмо ответил откуда-то из угла Славик.

– Хотели бы грохнуть, там бы и грохнули, – отозвался Захар. – Стали бы они на нас бензин жечь?

Снаружи раздалась автоматная очередь, ещё одна, а, потом, забористый мат, перекрывший звук работы двигателя. Все испуганно замолчали. Санька сидел на полу фургона, глядя в темноту, и думал о Зойке.

– Вот, так отвезут к оврагу и завалят за здорово живёшь, – опять, заныл в темноте Славик. – Вы их рожи видели? Им же убить – как высморкаться. Особенно у того, с пулемётом.

– Где ты рожу того, с пулемётом, рассмотрел? – отозвался Михаль.

– И так видать, что ничего хорошего.

– Да перестаньте вы жуть нагонять! – заверещал Игорёк. – И без вас тошно!

– Заткнулись все! – рявкнул Захар.

Все сразу замолчали, и, только, в темноте было слышно судорожное дыхание одиннадцати человек. Машина покачнулась, переезжая какое-то препятствие, и остановилась. Хлопнула дверца кабины, послышались голоса, смех, топот множества ног и скрип, кажется, ворот.