Катастрофа. Я вернусь

Разве, только вон те, что костры жгут. Так, они по кладбищу не шастают. У них там одно место есть, куда они каждую ночь приходят. А до остального им дела нет.

– Я – Зоя, – попыталась она немного отставить повреждённую ногу в сторону, чтобы не так болела.

– А меня Шишей зовут. Что с ногой?

– Подвернула. Собственно, я именно из-за неё тут и осталась. А Сашка, друг мой, зомби увёл за собой.

– Понятно, – Шиша сноровисто вскрыл ножом какую-то консервную банку без этикетки, поставил её на буржуйку и вернулся.

Ну-ка, разуйся.

Зойка, морщась, расшнуровала ботинок, сняла его, потом, стянула носок и, смущаясь, протянула ногу старику.

– Ага. Понятно. Ну, скажу я тебе, девонька, ничего страшного. Обычное растяжение. Неловко ногу поставила. Я сейчас.

Откуда, только, что взялось. Из ниши был извлечён мятый кривобокий тазик, в котором Шиша ловко обмыл ей ступню холодной водой. Сразу стало легче. Девушка откинулась на спинку дивана и блаженно улыбнулась.

– Это, ещё, не всё, – улыбнулся старик, промокая ногу чистой сухой тряпицей.

 – Сейчас мазью смажем, повязку наложим, и завтра, как огурчик будешь.

Перевязка много времени не заняла и, вскоре, хозяин помещения перед ней подогретую консерву. Это оказались тефтели в томатном соусе, и, проголодавшаяся за день, девушка, быстро опустошила банку.

Старик снял с печки закопчённый чайник с проволокой вместо ручки и налил ароматный напиток Зойке в щербатую чашку с затёртым рисунком вишенок на пузатом боку.

– Ты пей, девонька, пей. Чаёк хороший, с травяным сбором.

Девушка сделала глоток и блаженно зажмурилась. После пережитых страхов и волнений было хорошо. Даже скрипучий рассохшийся диван с выпирающими пружинами казался мягким и удобным. Нога, туго стянутая давящей повязкой и лежащая на подставленном стуле, больше не ныла, по телу разливалось приятное тепло, а мягкий голос хозяина помещения убаюкивал.

– Я до всего этого ужаса кладбищенским сторожем был. А, когда всё это случилось, в сторожке оставаться было опасно. В те времена лихих людей много было.

Каждый норовил свою жизнь за счёт чужой устроить. Вот и выбрал себе этот склеп. Кладбище-то старинное. Многим могилам, почитай, лет двести. Сама, наверное, видела все эти памятники. Каждый – произведение искусства. Сейчас, такие не делают. Встречается, конечно, и новодел. В последнее время стало модным к предкам призахоранивать. Вот и втыкают свежие могилы рядом со старинными. И склеп этот, то ли князьям, то ли графьям каким принадлежал.