Катастрофа. Хроники одиночества

Ох как вовремя!

– Я говорил, что сюда раньше нужно было идти! – разорялся тот, который тогда в подвале спрашивал про дверь. – Вот, кто-то до нас постарался! Всё вынесли.

– Не всё, – отвечал ему второй, который отобрал в подвале топор. – Вон, целая коробка осталась.

– Да что там осталось, Сема! Раздавленные макароны вперемежку с крупой? Это ты называешь продуктами?

– Ещё и консервы.

– Вот эти несколько помятых банок?

– Но кушать же их можно!

– Можно. Но, если бы раньше пришли, нормальных продуктов можно было набрать.

– Тихо вы! – прервал разговор Гриня. – Всех зомбаков сейчас соберёте.

– Да нет тут их. Видимо те, кто магазин этот вынес, тут неплохо подчистили.

– Другие на шум придут. Опять убегать придётся.

– А чего убегать? У меня вон, топор какой! – и он взмахнул трофейным топором.

– Молчи уж, герой. Что ж ты этим топором вчера не махал, а орал от страха как резанный, когда нас зомбаки в гаражах зажали?

– Ну струхнул маленько.

– Струхнул. Хоть в штаны не наложил и то хорошо. Ладно, помнится, здесь ещё один магазинчик был. Кажется, вон в том доме. Пошли глянем.

Четвёрка мародёров, прекратив спорить, направилась прямиком к его убежищу. Внутри у Игоря всё похолодело. Сейчас они найдут его припасы и отберут. А его самого убьют. Не помня себя от страха, он рухнул на пол прямо под подоконником. Шаги, раздавшиеся на крыльце, заставили сердце биться в груди со скоростью пойманной птицы.

– И тут голяк.

– Ага. Ремонт затеяли. Извёстку не хочешь? Вон целое ведро стоит.

– Нафига мне извёстка?

– Ну, поможешь с ремонтом.

– Да пошёл ты!

– Ладно, мужики, пошли дальше. Нечего время терять. Нужно что-то пожрать найти порядочное, да и вода тоже не помешает. У нас в берлоге последняя пятилитровка осталась.

Игорь слышал, как кто-то сошёл с крыльца, потом послышались удаляющиеся голоса и, наконец, всё стихло. Можно было уже вставать, но он всё лежал, опасаясь, что мародёры никуда не ушли, а только провели такой обманный трюк, чтобы заставить его себя выдать. Умом парень понимал, что никто его не караулит, что четвёрка эта давно уже ушла, но заставить себя подняться не мог. Так и пролежал под подоконником часа полтора.

Наконец нервы удалось успокоить и подняться.