Гладиаторы двадцать четвёртого века

Что его ждёт там, в загробной жизни? И, есть ли она? Может, вся эта религиозная мифология на самом деле – обычная ерунда, и там вообще ничего нет. А, всё-таки, страшно. Наконец, мысли стали путаться, и Арсентьев провалился в рваный выматывающий сон, в котором он всё бежал и бежал куда-то.

Проснулся уже утром, совершенно не отдохнувший. Зина уже суетилась на кухне, откуда доносился вкусный запах гренок. Пока умывался, мучительно пытался вспомнить, что же, всё-таки, ему снилось. Увы, кроме смутного беспокойства и лица с большими выпуклыми глазами, крошечным, почти отсутствующим подбородком и маленьким ртом, ничего не вспоминалось.

– Чего встал так рано? – поинтересовалась жена, разливая по чашкам кофе. – Тебе же на работу не надо.

– Да так, захотелось позавтракать с тобой.

– Ох, не нравишься ты мне!

– Разводись, раз не нравлюсь, – старая шутка прозвучала в этот раз совсем не смешно.

– Ладно, хохмач, мне некогда. Сегодня главный проверяет, что мы по квартальному накидали. Надо перед работой ещё раз просмотреть.

Я побежала.

Короткий, дежурный поцелуй в щёку, и жена выскользнула за дверь. Сергей Петрович закрыл за ней, уселся на диван и включил телевизор. Показывали новости. Неинтересно. Новости его уже не интересовали. Они – для живых. Вчера, ложась спать, он боялся, что утром передумает расставаться с жизнью. Как ни странно, не передумал. Напротив, желание умереть выкристаллизовалось и стало, почти, навязчивым. Пробежавшись по каналам, Арсентьев выключил телевизор и бездумно уставился в чёрный экран.

И, всё-таки, страшно. Опять вспомнились ночные мысли. Что, если нет ничего? Нет ни рая, ни ада, ни души? Что, если он сейчас умрёт и всё. Кончится совсем?

Нет, так не может быть! Даже, если рассуждать не опираясь на религиозные догмы, а, просто, на логику. Природа, мироздание, слишком рациональны, чтобы разбрасываться знаниями и опытом каждого человека, накопленными за его, долгую ли, короткую ли, жизнь. Как ни суди, а человек всегда умирает на самом пике своего опыта и интеллекта.

Не может быть, чтобы это всё пропадало бесследно. Как бы то ни было, ответ на этот вопрос каждый получает только эмпирическим путём. Вот и он, сейчас, тоже всё узнает, но рассказать никому не сможет. Сергей Петрович усмехнулся своим мыслям. Ирония судьбы, прямо, получается.

Наверное, пора. Чего тянуть-то? Достав из пальто упаковки димедрола, он принялся методично выщёлкивать в тарелочку, на журнальном столике, таблетки из блистера.