Гладиаторы двадцать четвёртого века

Видишь, наш Опер с Петровичем с меня пример взяли, и время не теряют.

Петрович, как раз, закончил очищать свою палку и, услышав своё имя, довольно улыбнулся. Палка, действительно, получилась хорошей, ухватистой, с крупным узловатым утолщением на конце. Настоящая дубинка. Такой помахать одно удовольствие. Хотя, Арсентьев, отнюдь, не горел желанием драться с кем либо.

Пока вооружались подручными средствами, время приблизилось к полудню. Солнце поднялось высоко и стало жарко.

– Я бы сейчас поел бы чего-нибудь, – озвучил общую мысль Балашов, вытирая со лба пот.

– Для покойничка ты слишком прожорлив, – засмеялся Петрович. – Хотя, я бы тоже не отказался. И лес пустой какой-то. Ни, тебе птиц, ни шебуршания в траве. Даже не поохотишься.

– Скоро сброс контейнера, – посмотрел на солнце Паша. – Там и поедим.

– Или не поедим, – возразил Ярослав.

– Нельзя, Док, быть таким пессимистом. Не знаю, что представляют из себя наши противники, но и мы чего-то стоим.

– Никогда не думал, что мне придётся драться за еду, – задумчиво произнёс Петрович.

– А кто думал? – невесело усмехнулся Балашов.

– А, ведь, если мы победим, наши противники останутся голодными, – вдруг, проговорил Ярослав.

– И, что? Побудем добрыми Самаритянами и отдадим еду без боя? – нехорошо нахмурился Стилет. – Тем более, что с едой останутся выжившие, а мёртвых голод, как-то, не беспокоит.

Звук сирены прозвучал откуда-то сверху, словно из безоблачного неба, а в воздухе замерцала и вспыхнула зелёным светом стрелка, указывающая куда-то вперёд.

– Похоже, пора в бой, – встрепенулся Опер. – Нам туда.

– Тогда, пошли, – закинул свою палку на плечо Паша. – И, да поможет нам Бог.

Петровичу, вдруг, стало страшно. Только сейчас, до него в полной мере дошло, что придётся биться насмерть. На непослушных ногах он обошёл внезапно побледневшего Ярослава и двинулся вслед за Балашовым и Пашей. За спиной послышались торопливые шаги догоняющего Дока.

Стрелка постоянно двигалась впереди группы на одном и том же расстоянии, задерживаясь, словно поджидая, когда группе приходилось продираться через особенно густые заросли подлеска. Спустя метров двести она повернула налево, потом опять повела прямо, пока не вывела к большой поляне неправильной формы, вытянутой немного наискосок.

Посреди поляны когда-то росли три дерева, но их давно срубили и только три трухлявых пня напоминали об этом.