Гладиаторы двадцать четвёртого века

Ваши соперники, вероятно, захотят обезопасить себя, сократив ваше количество, и они могут напасть на вас неожиданно в любой момент, а не только во время сброса контейнера. Кстати, советую вам поступать так же. В этом шоу правил нет. Можно объединяться против общего противника, можно сливаться в одну общую группу.

– Ты говоришь, шоу смотрят, – задумчиво проговорил Петрович. – Но, мы ещё, даже, не начинали.

– Вы не первые и не вторые. До вас были другие.

– И чем всё это заканчивалось?

– Выжившая группа, или остатки группы, отправляются назад с шансом жить дальше в своём времени.

И, поверьте, это дорогого стоит. Омолодившийся, совершенно здоровый организм проживет ещё очень долго. Это мы гарантируем.

– А остальные, которые погибнут?

– Утилизируются и будут считаться пропавшими без вести в вашем времени.

– Весело, – хмыкнул Балашов.

– Обхохочешься, – усмехнулся Стилет. – Где контейнер сбрасывают? Куда идти?

– Вам покажут.

Искин исчез неожиданно. Вот, только что был, и, вдруг, растворился в воздухе.

Ярослав подошёл к тому месту, где только что был этот несуразный человечек, и провёл рукой по воздуху.

– Он же сам сказал, что это голографическая проекция, – засмеялся Петрович. – Проектор выключили, и изображение исчезло.

– Да я понял. Просто, необычно, как-то. Совсем как настоящий был.

– Не о том думаете, – окликнул их Стилет. – Что дальше делаем?

– А, что тут думать? – Балашов нагнулся и принялся поднимать камни, взвешивая их у себя в ладони и отбрасывая в сторону.

 – Драться надо. Я, лично, не хочу уподобляться барану на заклании, или зайцем, бегающим по лесу от хищников и трясущимся под каждым кустом.

– Заяц, в принципе, не так уж и беззащитен, – заметил Ярослав. – Та же лиса рискует с ним связываться только с большой голодухи.

– Спасибо за информацию, Док, – отмахнулся Лёха. – Я, сейчас, не об этом. Драться нам придётся, это однозначно. И я надеюсь побеждать. Это Петрович может лапки сложить и ждать, пока его укокошат.

– Это, почему? – возмутился Арсентьев.

– Ты же самоубился, суицидник! Значит, жить не хочешь.

– Я жить хочу.

– А, что же, тогда, таблеток наглотался?

– У меня онкология была. Жить оставалось две недели. Не хотел мучиться. А, теперь, когда потомки меня вылечили, почему бы и дальше не пожить?

– Да? Ну, тогда, думай, чем драться будешь.

– Как это чем. Дам кулаком в зубы и всё. Я в молодости боксом занимался.

– Кулаком в зубы! – передразнил Петровича Балашов.