Дело о двойниках

– Почему?

– Старушки, конечно, наблюдательные попались. Но, не надо забывать, что они, прежде всего, сплетницы. А чем ещё заниматься на пенсии, сидя часами на лавочке у подъезда? Только сериалы обсуждать и косточки перемывать соседям. А тут такая тема прекрасная! Тихая, воспитанная, умная дочь соседки оказалась совсем не такой. Это же сенсация дворового масштаба! Тут любое критическое мышление в сторону отступит.

– И, как такое возможно?

– Не знаю. Но, именно это меня и заинтересовало в этом деле.

– А мне что делать?

– Займись машиной.

– Нам же ничего о ней неизвестно! Ни марки, ни номера.

– Машина большая, бортовая, тентованая, типа КамАЗа. Кабину, по крайней мере, мне соседки так обрисовали. Камеры в этом районе посмотри. Вряд ли, в центре много грузовиков катаются.

– Мне, как всегда, самое хлопотное.

– А, что поделать? Волка ноги кормят. А опера – тем более. Не мне тебя учить этому.

– Это, конечно, правда.

– Видишь, ты сам это понимаешь. Так, что, ноги в руки и вперёд.

– Да бегу уже, – Чингиз с видимой неохотой поднялся из-за стола и, прихватив в карман стопку печенья, поплёлся к выходу.

Я усмехнулся, наблюдая эту пантомиму. Любит Чин показать, как тяжело ему живётся. Больше чем уверен, что уже на пороге он встряхнулся, словно полковая лошадь, услышавшая звук горна, и резво бросился к своим знакомым в Центр оперативного управления, куда стекаются все данные с уличных камер видеонаблюдения.

Ольга легко впорхнула в наш офис, который, сразу, словно съёжился от стыда за свой непрезентабельный вид. Ну да, такой роскошной женщине не место среди этой допотопной обстановки. Её стеклянный дом больше ей подходит. Я не был внутри, но вполне себе представляю, как выглядит его интерьер. Заказчица бегло мазнула взглядом по стенам, аккуратно прошла к столу и присела на стул, машинально проверив чистоту сиденья.

– Что подписывать? – с ходу потребовала она. – Я подпишу его и поеду. У меня ещё дела.

– Прежде, я попрошу вас ознакомиться с нашим прайсом, – я поймал себя на том, что при Ольге я стараюсь говорить более вычурно и про себя чертыхнулся.