Дело о двойниках

Стекляшкой, наверное, во всех городах бывшего СССР называли магазины, размещённые вот в таких павильонах, с витринами, почти полностью сделанными из стекла. Летом в них было жарко, зимой – холодно, но построено их по Союзу в своё время было видимо-невидимо. Сява люто страдал похмельем и, пока не опохмелится, толку от него не будет.

Под неодобрительным взглядом проходящей мимо женщины с тяжёлыми пакетами в руках, я усадил его прямо на ступеньки и, заскочив в стекляшку, купил банку пива и сунул ему в руки.

– Поговорим? – спросил я, дождавшись, когда Сява одним глотком высосал половину и блаженно зажмурился.

– О чём? – повернулся ко мне мой собеседник, словно увидел впервые. – Ты кто?

– Твой спаситель. Что бы ты делал, если бы я тебя сейчас не опохмелил?

– Сдох бы. Слушай, будь другом, сообрази ещё банку. А, лучше, чекушку.

– Расскажешь, что я хочу, денег дам, сам купишь.

– Спрашивай.

– Неделю назад вы помогали одной женщине с переездом. В центре. Сталинка, первый этаж. Помнишь?

– Это у которой в квартире, как в музее? Помню.

– Расскажи всё, что помнишь.

– А чё тут помнить? Стояли мы на бирже. Тут подъезжает она и говорит, мол, бригада нужна вещи перетаскать.

– Подъезжает? На чём?

– На пассажирской ГАЗели.

– Это была её ГАЗель?

– Нет. Наёмная. Как только нас привезли к дому, она рассчиталась с водителем и он уехал.

– А что было дальше?

– Дальше? Она открыла дверь и сказала, что надо вынести всё. Ну, мы навалились и вынесли.

– А в какую машину грузили?

– «Вольво» с тентованным кузовом.

– Как ты думаешь, хозяйка знала водителя «Вольво»?

– Знала. Они общались, как старые знакомые.

– О чём говорили?

– Так, ни о чём, толком. Ну, что может дождь пойти и, тогда, дорогу развезёт и можно будет застрять. Что мать ждёт и уже звонила, спрашивала, где застряли.

– Мать?

– Да, она так сказала.

– Что ещё?

– Ничего больше. Хозяйка, в основном, в подъезде стояла и нас подгоняла.

– С вами о чём-нибудь говорила?

– О чём ей с нами говорить? Материлась, только, безбожно.

– Говорят, она феней владела.

– Владела. Но она не зечка.

– Почему так решил?

– Я сам из сидельцев. Родственную душу сразу вижу. Нет, не зечка она, зуб даю. Но по фене базлает уверенно. Думаю, что она жила среди зеков.

– Это как?

– Ну, в тех местах, где зеки на поселении живут. В тех местах феня – обычное дело. Любой мог нахвататься. Или родители сидельцы. Тоже может быть.