Дорога домой

Что с тобой, мужик? Ты лесник?

– Да. Лесник. Помираю я.

– Кто тебя так?

– Никто. Сам я. Когда по радио сообщили о войне, я сначала не поверил. А потом услышал серию взрывов вдалеке. Примерно в той стороне находился какой-то военный объект, который строили в обстановке полной секретности года три назад. Что там, не знаю. Кругом колючей проволоки понатыкано, камеры видеонаблюдения, часовые на вышках, мотопатрули… Короче, я туда и пошёл посмотреть. Мало ли? Если действительно их бомбили, может чем-то разжиться получится, – лесник замолчал, обессилено откинувшись на подушку, потом жадно припал к опять поднесённому к его губам ковшу с водой.

– Бомбили действительно этот объект, но посмотреть, что там, я не смог. Ударили по объекту какой-то химической гадостью. Я и не понял сразу. Сначала плохо стало Барсу. Это моя собака. Когда до меня дошло, было уже поздно. Я его дотащил до дома и оставил возле будки. Он ещё живой был. Скажите, он умер?

– Умер.

– Теперь моя очередь. Обидно.

А мужик действительно оказался крепкий.

– Лесник умер, – сказал парень дрожащим голосом. – Не дышит.

Я поднялся с лавки, потянулся всем, затёкшим от лежания на голых досках, телом. Покойный, неестественно вытянувшись, лежал, запрокинув немного назад заострившееся серое лицо.

– Похоронить бы надо, – подошёл Дима.

– Во дворе и похороним. Посмотрите в сарае лопаты.

Лопаты действительно оказались в сарае, и мы быстро втроём выкопали могилу. За неимением гроба, лесника завернули в плюшевый коврик с оленями, висевший над кроватью. Молитв никто не знал, поэтому ограничились словами: «Во имя Отца и Сына и Святого духа! Аминь», – а после того, как закопали: «Земля тебе пухом».

– Как его, хоть, звали-то? – озадачился Дима, примеряясь шариковой ручкой к сколоченному наспех из найденных в сарае досок, кресту.

– Не знаю, – отозвался Гоша.

– Ты же здесь на практике был.

– Я в леспромхозе практику проходил. А сюда нас на экскурсию возили. Быт лесника изучать. А имя его мы и не спрашивали.

– Пошарься в доме, – вмешался я. – По любому там его документы должны быть.

Гоша умчался внутрь и, спустя минут пятнадцать, выскочил, размахивая паспортом.

– Нашёл! Павел Георгиевич Кривошеев 12 июня 1963 года рождения.

– Ну, вот и формальности соблюдены, – заключил Димка, заканчивая надпись.