Большое романтическое приключение

Никак ему не терпелось посмотреть, что за сокровища там хранились. Разыгравшаяся фантазия услужливо рисовала перед его внутренним взором сияющие и переливающиеся самоцветы, слитки золота и золотые монеты.

– Ну, ты скоро? – не выдержав, наконец, поторопил своего спутника эльф.

– А ты, что, кушать не хочешь?

– Хочу, конечно. Но, давай, сначала, сундук откроем.

– Успеем, – проворчал гном, водружая над огнём котелок. – Да и, смотреть там нечего.

– Как это, нечего? Сундучок тяжёлый. Даже ты его с трудом нёс.

– Ну, хорошо. Вот, крупу засыпаю и – к тебе.

Камнегрыз подошёл к сундучку, вытащил из-за пазухи ключ на шнурке, открыл им висячий замок и откинул крышку.

– Это всё? – разочарованно выдохнул эльф.

Половину сундучка занимали потемневшие и, местами, позеленевшие медные монеты. И ничего больше. Не так он представлял себе клады.

– Да, – довольно ответил гном. – А, что ты хотел?

– Ну, драгоценности, бриллианты, там, или рубины, золото, наконец.

– Этого добра в моей семье отродясь не водилось.

– Получается, что тут не только твой дед своё добро хранил, а и остальные?

– Да, наш род тут свои сбережения и держит.

– Так, какой же это клад? Просто, хранилище.

– Это клад. А хранилище у нас под горами. Там родовая казна. Вот где столько самоцветов, что ослепнуть можно!

– Ну, всё равно, несерьёзно, как-то.

– Не всё так просто. Ты сюда попал, потому что со мной был.

– Ты про тропинку, что ли? Любой мог на неё наткнуться случайно, как бы хорошо её ни замаскировали.

– Дело не в тропинке. Если бы ты попал сюда без меня, то увидел бы небольшой грот метра два глубиной. А дальше бы ты увидел стену. Гномья магия. Она лучше любого часового хранит.

Костер трещал сухими ветками, периодически выбрасывая в потолок снопы искр. Пахло теплом, уютом и печкой. Каша давно закончилась, гном сполоснул котелок водой из фляги, и они просто сидели и смотрели на огонь, каждый думая о своём. Эарендил помешал палкой угли, наблюдая, как с новой силой вспыхивает костёр. Вспомнилось, как, буквально, вчера вечером, они сидели в саду позади дома, и отец, точно так же, ворошил в жаровне угли железной витой кочергой.