Артефакт Равновесия

Для начала, он будет выполнять мои поручения. Далеко небезопасные поручения. Если выживет – станет Солнечным рыцарем. Не выживет – значит, нам не повезло.

– Ты так спокойно говоришь об этом.

– Нет смысла паниковать там, где ты ничего не можешь сделать. Остаётся надеяться, что Лучезарный Авва нас не оставит.

– Где он сейчас?

– У меня в замке. Спит.

– Хорошо. Пусть будет так. Я отправлю жрецам в храм Аввы дары. Пусть принесут их в жертву.

– Не помешает, – Марголий легко поднялся с диванчика и спрятал свою трубку в расшитую бисером сумочку, висящую на поясе.

По кабинету пронёсся лёгкий вздох, и маг растаял в воздухе. Только лёгкое облачко секунду повисело на его месте, но быстро развеялось сквозняком, появившимся ниоткуда и, так же, в никуда пропавшим. Тумиан поёжился, уселся за свой рабочий стол, заваленный свитками, поискал, куда поставить кубок, не нашёл и приткнул его на тумбочку рядом с креслом. Потайная дверь в книжном шкафу открылась, и оттуда вышел болезненно худой мужчина в чёрном бархатном камзоле.

– Слышал? – обратился к нему предстоятель.

– Слышал, – мужчина кивнул и присел на диванчик, на котором минуту назад сидел Марголий.

– Похоже, все наши планы под угрозой.

– Может, сами попробуем? Ты – человек авторитетный. предстоятель, как-никак. Я – граф Торнтон – тоже не последний человек на Дэйе. И, между прочим, твой тайный советник. За тобой пойдут народы, за мной – знать. Неужели мы сами с Чёрным князем не справимся?

– Может, и справимся, Тумиан потеребил пальцами бороду.

– Пока у Альхама не будет семи осколков, его сила в нашем мире ограничена.

– Ограничена, но не слаба. Подождём. Доверимся Марголию.

– Может, стоит посвятить мага в наш замысел?

– Бесполезно. Мы слишком по-разному понимаем равновесие.

– Что будет, когда Марголий поймёт, что его использовали? Он нам этого не простит. А за ним все маги Дэйи.

– Не все, а те, кто не впустили в себя темноту.

– Тех мы в расчёт не берём. Их слишком мало. Маги, в основном, остались верны алтарю.

– Когда он поймёт, что мы его использовали, будет уже поздно. Ничего, тогда, он не сможет сделать.

– Хотелось бы надеяться.

Утром, когда я, умылся, коридор вернулся на место, и ничто не напоминало о том зимнем саде, в котором я побывал вчера перед сном. В том его конце, откуда мы вечером шли сюда, кто-то ругался. И я, даже, знаю, кто.