Артефакт Равновесия

– Я собрал вас потому, что над Дэйей сгущаются тучи. Тёмные силы всё больше и больше вторгаются в нашу жизнь.

– Ты за себя говори! – крикнул рыжебородый гном Багрид. – За нас не надо! Это у вас там, в Верхних землях бардак полный. С Чёрным князем договориться не можете? Так, это ваша проблема.

– Да! – поддержал его серый орк Ыгдым. – Мы здесь причём? Тёмную силу степи не интересуют!

– А болота, тем более! – визгливо расхохотался зелёный Секъятт.

– Да, – согласился Тумиан. – Тьма в первую очередь взялась за Верхние земли.

– Откуда, такая уверенность? – усомнился надменный лесной эльф Элаиэль. – Мне кажется, что достаточно захватить Верхние земли, чтобы стричь купоны со всех народов. А нам, какая разница, кому десятину платить? Что совету, что тьме – всё едино.

– Странно, что это говорит эльф, – усмехнулся предстоятель.

– Это, почему же?

– Я бы понял, если бы такое заявил представитель людей, срок жизни которых редко переваливает до ста лет. Или орк, которые живут до двухсот. Но представитель народа, живущего до восьмисот лет, должен помнить, чем заканчивается приход к власти тёмных сил. Последнее пришествие Альхама, не к ночи будь он помянут, дорого обошлось и вашему народу в том числе. Сколько лесных эльфов погибло тогда? Не напомнишь, досточтимый Элаиэль?

– Больше половины, – потупился эльф.

– А, сейчас, планируете отсидеться?

– Мы обязаны беречь своих сородичей. Дети у эльфов рождаются очень редко. Если мы будем воевать каждый раз, как только кто-то на горизонте станет бряцать оружием, мы вымрем. После той войны совет племён постановил не воевать, если нет угрозы непосредственно для нашей расы.

– Отсидеться не выйдет. Или тебе будет приятно отдавать почти всё темноте, обрекая свой народ на голодную смерть? А дань живыми людьми? Готовы вы ежемесячно отдавать тьме каждого тысячного мужчину, каждую тысячную женщину и тысячного ребёнка? Это, не считая кровавых жертвоприношений.

– Может, не всё так серьёзно? – предположил горный эльф Асуэль.

– А ты хочешь проверить? – обратился к нему Тумиан. – Ты надеешься, что тьма стала мягче и добрее? Я считал, что ты мудрее.

предстоятель вздохнул. Ведь, знал, во что выльется это заседание. Каждый думает, что его минёт беда.