Как рождаются легенды, или Байки из института времени

Иван поудобнее расположился на свёрнутой попоне, развязал узелок и принялся за ужин, когда камень мелко завибрировал, заурчал и приподнялся в воздух. Вихри, возникшие под ним, затянули бедного Савраску и разорвали его на части. Ванька выхватил меч и в ярости замолотил по камню.

– Что там? – вскинулся Игнатьич, вырубая установку.

– Похоже, коня затянуло, – испуганно ответил я. – Хана ему. Из под силовых полей нереально живым выбраться.

– Да что он там молотит! – взорвался Игнатьич. – не ровён час, повредит что-нибудь.

– Нужно поговорить с ним.

– Как? Я, лично, к этому психу не выйду. Зарубит ещё.

– Поговорим по громкой связи.

Я включил громкоговоритель и вцепился в микрофон. От волнения голос сел и пришлось откашляться. Представляю, какой звуковой эффект получился из моего кашля, усиленного динамиками. Псих кубарем слетел с крыши и встал перед флаером, выставив перед собой меч.

– Перестань размахивать железкой, – попросил его я.

– Ты убил моего коня!

– Разве ты не знаешь, что возле бел-горюч камня нельзя долго находиться? Сам виноват.

– Ты убил моего коня! – опять проорал псих и ещё раз взмахнул мечом.

– Ладно, успокойся. Садись вон там, на пенёк и рассказывай. Подумаем вместе.

Паренёк присел и, прихлёбывая что-то из кожаной фляги, принялся рассказывать. И про отца, и про братьев, и про их недостойное поведение, и про яблоки молодильные. Временами его голос начинал дрожать, временами звенеть от негодования, а пару раз он, даже, явственно всхлипнул.

– Да уж, – произнёс я, выслушав этот длинный монолог. – Ну и семейка у тебя! Тут врагов не надо при таких-то родственничках. Так, ты, выходит, Иван царевич?

– Княжич.

– Невелика разница. Слушай, Ваня, ты всерьёз думаешь, что молодильные яблоки существуют?

– Да.

– Сказки это. Были бы такие – мы бы знали.

– Кто это вы?

– Ну, эти… – попытался я выкрутиться. – Камни бел-горючие. Мы по всему свету друг с другом связь держим и знаниями обмениваемся. Что один знает, то и другие.

– Нам о них отец сказал. А я ему верю. Мне их добыть надо, во что бы то ни стало. Ты поможешь мне? Учти, ты мне должен за коня.

Вот даёт! Молоко ещё на губах не обсохло, а он уже шантажом пытается заработать. Ещё немного, и он, глядишь, и компенсацию за моральный ущерб потребует!

– Ладно, шантажист, посиди, отдохни пока, а я думать буду.

Я отключил микрофон и повернулся к Игнатьичу.

– Что делать будем, напарник?

– Не знаю.