Альманах нереальностей. Электронные истории

– А тебе нужна душа? – с какой-то странной электронной усмешкой спросил голос, – Ты любой близости избегал. Знаешь, я ведь готовился изображать тебя в соцсетях, когда решил тебя здесь пленить. И знаешь, сколько сообщений я получил или сам отправил за это время? Нисколько! Даже в моих собственных аккаунтах больше живого общения! А у меня даже тела нет. Никто для тебя не важен, и ты ни для кого не важен. Единственный, с кем ты разделил свою жизнь – твой Окси, да и того ты знал настолько плохо, что заметил его исчезновение, когда было уже поздно.

Андрей молча смотрел в потолок. Затем он медленно опустил голову и продолжил писать в блокноте.

– Как знаешь, – почти обиженно сказал голос и смолк на несколько часов.

Когда карандаш снова сломался, Андрей даже был рад. У него не осталось сил еще раз подточить его об острый край стыка кухонной столешницы, как он это делал несколько раз на протяжении последних дней. Он опустил словно обескровленные руки. Обрубок карандаша выпал на пол и покатился, упершись в плинтус, идеально соединяющий стену и пол.

– Что хоть написал? – голос снова казался безэмоциональным.

– Про.., – от долгого молчания и пересохшего горла, Андрей захрипел и закашлялся, – Про свою жизнь.

– А я там есть?

– В конце.

– Реалистично, – голос помолчал и снова спросил, – Зачем ты писал это?

– Я люблю писать. Всегда думал, что умру за этим занятием. – бледные губы Андрея тронула улыбка.

– А почему? Ты вон какой необщительный. Зачем ты пишешь для других?

– Хм, – Андрей закрыл глаза.

– Интригует. А расскажи о себе поподробнее. Как ты к этому пришел? Мне очень интересно! – воодушевленно попросил голос.

Ему никто не ответил.

0111

Второй раз за два месяца на этаже туда-сюда сновали полицейские и судебные эксперты в белых комбинезонах.

Высокий худощавый следователь Петренко стоял на кухне, стараясь не дышать, печатал в своем планшете. В открытую дверь вошел майор Петренко и, округлив глаза и зажав нос, подошел к коллеге. Взглянув на пол, он охнул и отвел взгляд от высохших останков, бывших некогда хозяином квартиры.

– Тот сосед?

– Он. Ты был прав – надо было его допросить. Может быть, он бы выжил.

– Ох, жесть какая.