Вепрь

– Мне жалко их, – сказала она, сделав крошечный глоток. – Поначалу убить была готова, а теперь вот стало жалко. Причём не столько Серёжку, сколько его самого. А вообще-то я сама сглупила, не надо было мне срываться, кричать, шарфом махать этим дурацким. Можно было соврать что-нибудь, дескать, так, мол, и так – он бы поверил. Он всему верит. Мало ли где я могла быть, правда? По магазинам ходила, а потом подругу встретила – тысячу лет не виделись, зашли к ней, поболтали. Не заметила, как время пролетело… А впрочем… Я и не хотела врать.

– А он, значит, не вытряс, – сжав в карманах кулаки, заметил Аркадий. – Значит, он не мужчина. Я бы вытряс. А вот сына ты зря ударила, детей вообще бить нельзя.

– Да я и не била его! – вскинулась Светлана. – Подумаешь – пару раз шарфиком шлёпнула!

– Шарфиком? – задумчиво переспросил Аркадий. – Он колючий, мокрый, тяжелый от воды… И в лицо… Нет, и шарфиком тоже нельзя.

Она махнула рукой:

– Ты же его совсем не знаешь, как ты можешь судить?

– Ребёнок есть ребёнок. А вообще-то меня это мало интересует. Я хотел бы знать, что ты всё-таки решила?

Она надолго замолчала. Отпила кофе, поморщилась, добавила еще ложечку сахара и вновь стала размешивать. Аркадий терпеливо ждал, пожевывая фильтр сигареты.

– Не знаю, – наконец проговорила она. – Ещё ничего не знаю. Это только кажется, что так легко всё бросить, обо всем забыть, уехать чёрт знает куда.

Аркадий нахмурился.

– Ты должна сделать выбор сама, – ответил он. – Ни на что подталкивать я тебя не буду. Ты только пойми, я беру тебя не на время, не для того, чтобы отдохнуть в Сочи. Я беру тебя навсегда. Решать тебе. Учти, времени у тебя осталось мало. Через две недели я уезжаю к родне в Астрахань, а потом – Сочи, Прага, Берлин и вся Европа.

Он подошел к ней, присев у ее ног, поцеловал сложенные на коленях руки.

– Я нанижу бриллианты на эти пальчики, – прошептал он, по очереди целуя каждый палец.

– Мне не нужны бриллианты, – ответила Светлана. Она видела, что Аркадий начинает возбуждаться, и ей захотелось немного пококетничать.

– Зато мне нужна ты, – судорожно задышал он. – Я всегда мечтал усыпать свою жену алмазами.