В тени сгоревшего кипариса

Был он лет на пять старше остальных мальков, водился со взрослыми ворами и контрабандистами, но пацанов в грязное вмешивать не давал, заменял салажатам и папу, и маму. Если бы не его постоянная опека, большинству детей не дожить до совершеннолетия – Крым двадцатых был местом безжалостным. Вечерами, когда мальки по-братски делились у костра дневной добычей, Яшка рассказывал замечательные истории. Чаще всего – о знаменитом атамане Ада, Григории Ивановиче Котовском, который еще при царях отнимал у буржуев богатства и раздавал бессарабским беднякам.

Замурзанные детишки кутались в драные клифты, с горящими глазенками слушали, как знаменитый герой водил за нос царских жандармов, голыми руками ломал замки и тюремные стены, освобождал товарищей под носом у полиции. А после революции – кто не слышал о героическом комбриге Котовском?

Яшку прирезали на одном из воровских дел, ватага распалась. В августе двадцать пятого судьба привела Лешку в Одессу. У большого дома с колоннами висели приспущенные флаги с черными лентами, в двери медленно, по одному, проходили люди, на пыльной улице собралась длинная очередь.

– Дяденька! – потряс какого-то мужика за рукав Леха. – А чего это все туда пруцца?

– Враги Котовского убили, таки люди попрощаться хочут, – ответил тот, и Ленька тихонько прошел, встал в конец очереди.

На следующий день в приемнике-распределителе на вопрос: «Как тебя зовут?» Леха выпрямился и, прямо глядя тетеньке в глаза, ответил:

– Алексей Григорьевич Котовский.

– Что, сын? – ехидно поинтересовался сидящий за соседним столом гражданин самого контрреволюционного вида – в пенсне и с нарукавниками.

– Нет, – честно ответил пацан, – но очень хотел бы быть.

Пораженная такой логикой тетка занесла в личное дело и фамилию, и отчество. Возраст парня определили на вид – десять лет.

Выгрузка помощи из Советского Союза идет круглосуточно, к вечеру семнадцатого ноября у северных окраин Салоник развернулся импровизированный палаточный городок. Импровизированный потому, что палаток с собой добровольцы не привезли, пришлось включать смекалку: растянули несколько танковых тентов на сбитых из жердей каркасах.

Над трубами полевых кухонь курятся дымки, техника стоит в укрытиях, вокруг суетятся экипажи, проверяют и обслуживают.

В небо уставились длинные стволы зенитных трехдюймовок, из кузовов нескольких полуторок задрали рыла счетверенные «максимы». То и дело над городом и портом тройками проносятся «ястребки».