В тени сгоревшего кипариса

Выбираются из удобных кустов бойцы, на ходу застегивают пояса – стеснительность в армии понятие отвлеченное. Механики привычно лезут с осмотром по люкам, лючкам и точкам смазки, изучают состояние катков и гусеничных лент. Экипажи раскатывают брезенты, проглоты принюхиваются, пытаясь определить, где именно расположились батальонные кухни. Командиры отдали привычные и по большому счету ненужные – и так все знают, что делать – распоряжения, и стянулись к штабным машинам, ждать приказов. На подножке радийной машины развалился капитан Мотылевич, придерживает левой рукой полевую сумку, бока которой распирает пухлая склейка карт.

Курит в сторонке застегнутый на все пуговицы Клитин, с хозяйским видом оглядывает окрестности Фунтиков, что-то быстро пишет в блокноте командир самоходчиков капитан Козлоногов. Алексей подходит к командиру первой роты, хлопает по плечу осторожно – на его фоне Михаил смотрится хрупкой игрушкой.

– Как думаешь, скоро нас под молотки кинут?

Фунтиков нехотя отрывается от созерцания засыпанных снегом вершин.

– Думаю, скоро. Чего гадать – комбат вернется, доведет обстановку.

Долго ждать не пришлось – майор Барышев выпрыгнул из коляски мотоцикла, кивнул сидящему на заднем сиденье комиссару и направился к штабному грузовику, бросив на ходу:

– За мной, товарищи командиры!

Глава 2

Тучи над городом

Уго Кавальеро. «Записки о войне».

Дневник начальника генерального штаба

Ноябрь 1940 года

18 ноября

Вчера вечером состоялась аудиенция у Муссолини.

Он начал разговор издалека. Потом разговор зашел об Албании. Я коротко доложил ему положение на фронте.

Муссолини спросил:

– Вам и эта проблема известна?

– Я всегда считал своим долгом быть в полной готовности для служения Родине, – ответил я ему.

Муссолини широко раскрыл глаза. Видно было, что он доволен, хотя и несколько удивлен. Тогда он сообщил мне действительную причину вызова, но высказал ее в форме предложения:

– Кризис неотвратим.

Вы, вероятно, станете преемником Бадольо.

Ночью подморозило, под утро окрестности Корчи слегка припорошило снежной крупой. На белесой поверхности танковые гусеницы оставляют длинные спаренные следы – темные полосы на белом расходятся, сходятся, накладываются одна на другую, пересекаются, разделяются и выстраиваются почти параллельно друг другу. С этого места картина при взгляде сверху, должно быть, напоминает страницу школьной тетрадки в линейку.