Тьма

127 654

И вновь ржавый топор стал биться, вот только новой его жертвой было дерево, еще несколько глухих сильных ударов, и из-под сухой коры начала сочиться черная густая жидкость, и с каждым ударом топора её становилось все больше, она текла не как смола: она брызгала в разные стороны и в специальный для таких случаев фартук «мясника». Черная жидкость текла по стволу, затем впитывалась в почву, а потом и корнями. Через много лет на месте старого пенька вырастет новое…

127 888

Охапка влажных дров рухнула рядом с печью, старик снял с раскаленной верхушки металлическую кружку.

Оторвав кусочек коры, кинул её в воду и стал медленно вдыхать… Любуясь на возгорающееся пламя и шипящую кровь дерева. Самое время, чтобы поспать. Сложно сказать, сколько времени прошло с последнего пробуждения, сложно сказать, сколько бодрствовал старик: в этих краях нет дней, есть только ночь длинною в вечность.

Сны… Может, это они, или просто осколки воспоминаний об охоте на бескрайних просторах цветущего леса, в деревнях, в селах: кругом смеются люди, все счастливо греются под лучами золотого светила… Как же тяжело каждый раз просыпаться и с горечью понимать, что реальность давно сменилась сюрреалистичным кошмаром, гнетущим и спокойным… – шепот – «она смотрит на тебя».

Старик вздрогнул, его глаза медленно открылись, плотное одеяло скомкано и мирно лежит на полу, тело покрывает слой ледяного пота – чем не повод, чтобы подкинуть еще пару дров в вечный огонь.

У окна что-то привлекло его внимание, сложно сказать, что это было, скорее предчувствие, время паранойи давным-давно прошло, и теперь, когда на душе мертвое спокойствие, стоит прислушиваться к голосам в голове.

Медленно подойдя к окну, старик стал всматриваться во мрак. Пыльное, усеянное разводами и трупами насекомых стекло не давало разглядеть: что же там прячется в вечной тени. Через мгновение послышался звук лязгающих цепей в сарае, и кто-то судорожно пискнул, брови старика напряглись, он схватил топор, лежащий возле печи, и медленно открыл скрипучую дверь.

Времени разжигать фонарь не было, к тому же он приносил только тепло, а зрение давно уже приспособилось к тьме, или это был слух… Сейчас уже сложно сказать.

Половица кривого крыльца «застонала», недалеко от него рядом с деревом была фигура, небольшого роста, видно, что ночной посетитель дрожит и дергается, звук цепей становился все громче, и к нему прибавился истошный вопль, все так же доносившийся из сарая.