Мир Сил

По бокам стоят разнообразные деревянные конструкции, лесенки, манекены, непонятные сооружения с торчащими деревянными отростками. Вдоль конструкций неспешно прогуливается незнакомец в черном комбинезоне.

– Тебе незнакомы наши обычаи, – сухой шипящий шепот отчетливо слышен, хотя до чужака метров десять. – Ученик, придя на место для тренировки, должен совершить эххой.

Я не сразу понял, что он хочет. Последнее слово имело смысл похожий на «Отдать дань уважения». Но, потом вспомнил – на секции карате было принято кланяться при входе в зал для тренировок.

Я выпрямился и медленно поклонился. Похоже, здесь будут заставлять кланяться при каждом удобном случае, как этих белых болванчиков.

– Ты должен благодарить не меня, а дух этого дома – фигура в черном наконец повернулась. Я снова ощутил его рентгеновский взгляд, по позвоночнику пробежали мурашки.

– Зови меня Мастер, – прошипела фигура. – Ты должен выполнять все, что я скажу. Быстро и с полной отдачей… Отжимайся.

Интересно, а здесь под отжиманиями понимают то же самое, что и в моем мире? Тело тем временем само приняло позицию «упор лежа»… Как бы я не храбрился, сколько бы раз не повторял про себя, что смерть мне безразлична, – все равно этот Мастер пугает меня до дрожи в коленях.

С некоторым напрягом я отжался пятнадцать раз и замер, опершись на вытянутые руки. Что же будет дальше?

– Вижу, ты меня не понял, – раздался шипящий голос над самым ухом.

Стальная хватка на моем плече. Резкая боль, плац перед моими глазам рывком изменяется на синее небо.

Его тут же заслоняет черный капюшон. Боль и тяжесть на груди. Хрип захлебывается. Во рту грубая деревяшка, давящая на челюсти и разрывающая губы. Потом… потом все поглотила боль…

Эта боль непохожа на то, что я испытывал раньше. Она, словно вспышка молнии, поразила все тело разом. Заполнила и ослепила меня. Наверное, я кричал. Я не видел ничего, кроме ультрафиолетовой-белой боли. Я не слышал ничего, кроме боли. Я плыл по океану из боли, боль была вокруг меня, и я был ее частью.

Не знаю, сколько это продолжалось. Просто, в один момент, белая боль сменилась красной. Потом она опала, и появился синий цвет. Я не сразу понял, что синий это не цвет боли. А когда понял, то просто лежал и наслаждался им. Он нес покой и умиротворение. Лежать в нем хорошо и приятно. Потом, я поплыл куда-то, и синий сменился холодным серым. Серый не такой теплый. Но мне все равно – главное, что в нем нет боли. Все что угодно, хоть черный, только без боли.