Дыра. Путь на ту сторону

Он был бы инвалидом по другую сторону решётки, там случившееся становилось плохим, только там. Так зачем переживать, если ему, это лишь на пользу? И всё равно, где-то глубоко в душе зарождается щемящая боль – новая боль. Как будто мало ему тоски по дому, тоски по жене (её имя выветрилось из памяти) и ребёнку, ещё не родившемуся, когда на него надели наручники. Сейчас ему четыре…, или пять? Печально, он не мог вспомнить. Кажется, он попал за решётку очень давно. Память о прошлом почти стёрлась, стала какой-то призрачной.

Наверное, всё это был сон, а на самом деле, он родился уже таким, уже в наручниках и в серой робе пожизненных.

– По двое в ряд и на выход. – Холодно произнёс мужчина в пятнистой форме. С щелчком отошли крепления, плотно удерживающие в кресле руки от кончиков пальцев до плеча, ноги, торс и голову.

– Да скажите же вы что происходит??? – Завыл юнец, подскочив со своего кресла. Охранник повернулся и…, и ударил прикладом. Юнец, молча, упал на пол, всё лицо залито кровью…, только сейчас Кон обратил внимание на некоторые детали формы охранника.

– Эту падаль несёшь ты и ты. – Так же холодно произнёс солдат, указав рукой на Сухого и грузного мужика с внушительным брюшком. Его Кон видел впервые. Вот Сухого видел часто. Раз семь их перевозили вместе. Один раз они даже поговорили минут десять. Пока кресла не пропустили через них по разряду. Тогда и познакомились…, Сухой, несмотря на недовольство подчинился. Теперь Кон старательно смотрел на солдата, на то, что открылось его взору в открытом проёме кузова, на оружие, на пол, на небо – он впитывал всё увиденное, пытался анализировать и запоминать.

Сухой ни за что не подчинился бы – один из немногих арестантов на памяти Кона, который предпочитал удар нейронного шокера, вместо повиновения непонравившемуся ему приказу. Сейчас, что-то изменилось. Либо Сухому известно что-то, чего не знает Кон, либо он увидел что-то, чего ещё не заметил Кон. Нужно смотреть, нужно слушать…, и бороться с волнами безразличия ко всему вокруг.

Всего секунду назад он знал, почему нужно смотреть и запоминать, теперь не мог вспомнить, почему это необходимо. Ему совершенно всё равно. Ладно, будем смотреть. Непонятно, правда, зачем. Наверное, ему один из охранников приказал смотреть…

Кстати, вот что любопытно: охранник ударил прикладом. А ведь такого быть не могло в принципе. У них автоматического оружия вообще не было, и грузовик, никогда прежде, не останавливался посреди открытого поля.