В тине адвокатуры

– Номер получше! – кинул Гиршфельд швейцару гостиницы, стоявшему у подъезда, быстро соскочив с пролетки подвезшего его извозчика.

– Вы не из усадьбы князя Шестова? – обратился к нему швейцар.

– Да, так что же?

– Пожалуйте-с! Для вас готов номер первый! – бросился швейцар вынимать из пролетки чемодан.

Николай Леопольдович остановился в недоумении.

– Мне приготовлен? Почему?

– Его сиятельство князь Шестов нарочного в контору изволили присылать с приказанием.

Такое внимание приятно поразило его.

– Добрый, бедный старик! – прошептал он, поднимаясь по лестнице в сопровождении несшего чемодан швейцара, и нечто вроде угрызения совести зашевелилось в его душе.

– Извозчику прикажете заплатить? – уничтожил это мимолетное настроение вопросом швейцар.

– Да, отдай там сколько следует… – отвечал Николай Леопольдович.

– Слушаю-с. Проводи в первый номер, – сдал швейцар чемодан выбежавшему на встречу нового постояльца коридорному и быстро спустился вниз.

– Пожалуйте! – распахнул коридорный двери одного из номеров коридора бельэтажа.

Николай Леопольдович вошел.

Это был лучший номер в гостинице. Он был угловой и состоял из двух больших комнат и передней.

Четыре окна приемной выходили: два на Дворянскую и два на Базарную улицы. На них были повешены традиционные белые шторы с фестонами и тюлевыми драпри.

В спальне было одно окно с репсовыми коричневого цвета, уже изрядно полинявшими гардинами.

Малиновая триповая мебель приемной тоже не отличалась свежестью и сильно потертый бархатный ковер под преддиванным столом оканчивал убранство.

Лакей поставил чемодан Николая Леопольдовича у входных дверей в передней, вынул затем из входной двери ключ с наружной стороны и воткнул его с внутренней.

– Развяжи чемодан и открой его, – приказал Гиршфельд, подавая лакею ключ.

Тот начал исполнять приказание.

Чемодан был открыт.

Тем временем Николай Леопольдович подошел к окну, противоположному двери, распахнул его, так как воздух в номере показался ему спертым.

– Приготовь мне умыться, я выну сам, что мне нужно, – обратился он к слуге. Тот быстро поднялся с пола и исчез за дверью.

От сквозного ветра дверь сильно, с каким-то звоном хлопнула. Николай Леопольдович вздрогнул.

– Фи, как я разнервничался! – обозлился он сам на себя.

Вынув из чемодана необходимое платье, белье и привезенные фотографии, Николай Леопольдович запер его и приказал вернувшемуся с водой лакею перенести в спальню.