В тине адвокатуры

Княгиня встала из-за стола, сказав Николаю Леопольдовичу:

– Мы ужинаем в час, если вам это покажется поздно, то прикажите подать себе ранее.

– Нет, я не привык ложиться рано.

– Марго, пойдемте ко мне, – позвала она княжну, и обе удалились.

– А мы не засядем в преферансик? – предложил Август Карлович. – Вы играете? – обратился он к Гиршфельду.

– Ни в какую игру, кроме стуколки, и то потому, что она скорее… – отвечал тот.

– И ближе к цели, или пан, или пропал! – заметил доктор.

– Пожалуй и оттого… – согласился Гяршфельд.

– Так мы втроем? – обратился доктор к помещикам.

– Отчего же не перекинуться до ужина, – согласились те.

Все трое отправились на террасу.

Николай Леопольдович, в сопровождении Володи, прошел в библиотеку и, взяв последнюю книгу «Русского Вестника», проводил своего ученика, уже простившегося после чая с матерью, до его комнаты, передал его с рук на руки Дементьевичу и, пожелав обоим покойной ночи, отправился к себе.

Он застал Петра, дежурившего в его комнатах.

– Вы мне не нужны, – объявил он ему, когда тот зажег свечи на письменном столе, – можете идти, до ужина я буду читать.

– Слушаю-с, – радостно ответил Петр, очень довольный предстоящей трехчасовой свободой и быстро исчез из комнаты.

Николай Леопольдович раскрыл было книгу и принялся за чтение, но ему было не до него; он бросил книгу на стол и перешел на кресло, стоявшее у открытого окна.

Устроившись попокойнее, он стал бессознательно глядеть в окутывающийся уже июньскими сумерками тенистый сад.

Образ княжны упорно носился у него перед глазами.

Ее обольстительная, чисто плотская красота волновала ему кровь, в виски стучало. Он заметил произведенное им на нее впечатление, особенно коща он высказал свой взгляд на идеалы – он видел, что она всецело согласилась с ним, он ее понял. Слабая струна души ее была так быстро и так неожиданно найдена, надо только суметь сыграть на ней и княжна его.