Тайна высокого дома

Но каким способом она переписывалась – здесь, в тайге? Ужели в заговоре против него кто-нибудь из слуг? Это ужасно!

У него мелькнула мысль подкараулить дочь при помощи Гладких, но он отбросил эту мысль. Он решил было пойти сейчас к дочери и потребовать от нее ответа и объяснения в ночных прогулках.

– Нет, – глухо пробормотал он. – Она все равно скроет от меня правду, а я хочу знать все.

Всю ночь до утра провел он, не думая даже о сне. Его била нервная лихорадка, и первые лучи солнца застали его в страшной внутренней борьбе.

– Что случилось? Ты нездоров? – спросил его вошедший к нему, по обыкновению, перед уходом на прииски, Иннокентий Антипович.

– Нет, я здоров, но я понимаю твой испуг, потому что я сам испугался самого себя, когда посмотрелся в зеркало. Иннокентий, я сегодня ночью сделал страшное открытие…

– Ради Бога, объясни, что такое?.. Я не понимаю тебя… – тревожно перебил его Гладких, смотря на него широко открытыми от удивления глазами:

– Моя дочь по ночам уходит из дому…

– Ты бредишь… Ты видел это во сне.

– Я не спал… Я не спал, я стоял у этого окна и своими глазами видел, как она в полночь возвращалась домой.

– И ты не спросил ее, где она была?

– Нет, я не хочу до поры до времени, чтобы она знала, что ее шашни открыты… Да она и вывернулась бы и снова одурачила бы меня.

– Ты, значит, ее подозреваешь… – начал было Иннокентий Антипович.

– Подозревать… – принужденно усмехнулся Толстых.

– Ты меня пугаешь…

– А ты разве ничего не знаешь?

– Ничего! Но если ты ошибаешься… Берегись и не спеши обвинять…

– О, если бы я ошибался… – каким-то стоном вырвалось из груди Петра Иннокентьевича.

– Но что же ты думаешь?

– Я думаю… – с трудом, задыхаясь, отвечал он, – что Мария опозорила мое честное имя.

– Это ложь! – вскрикнул Гладких. – Это ложь! Такая мысль недостойная тебя, Петр! Ты клевещешь на свою дочь… Обвинять ее, чистую, добрую, непорочную, которую все бедняки в окрестности считают их ангелом-хранителем.

– Если ты за нее заступаешься, то объясни мне, пожалуйста, зачем она по ночам выходит из дома, да еще крадется, возвращаясь назад, как преступница?

– Но, быть может, она ходила навещать кого-нибудь из больных в поселке?

– Это ночью-то? – нервно расхохотался Толстых. – Нет, друг, ты напрасно ищешь средств ее оправдать.