Власть женщины

Но довольно об этом! Скажите лучше, мне это очень интересно знать, слышали вы что-нибудь обо мне раньше нашего знакомства?

Он был смущен ее вопросом: сказать ей то, что он только что сейчас слышал, было невозможно, не говорить ничего было невежливо.

– Странный вопрос, баронесса, – уклончиво отвечал он, – вы знаете, что вы слишком заметны, чтобы о вас не говорили.

Она усмехнулась.

– Не правда ли, я так хороша собой, что каждый считает долгом делать обо мне свои замечания?

Ее слова и горько-насмешливый тон поразили Осипа Федоровича.

– Вы жалуетесь на свою наружность, баронесса?

– О, нет! – точно испугалась она и сейчас же рассмеялась: – Этого я не могу сказать.

Лицо ее приняло спокойно-простодушное выражение.

– Вы удивляетесь моей самоуверенности? Но я нахожу глупым отрицать то, что очевидно. Что может быть смешнее, когда на самом деле красивая женщина в ответ на комплименты наивно отвечает: «Ах, что вы говорите, во мне нет ничего красивого».

Пашков молча любовался ею.

– Я сама не люблю комплиментов, потому во-первых, что они слишком банальны, а во-вторых потому, что нахожу совершенно лишним выслушивать то, что сама давным-давно знаю.

Эта женщина решительно ставила в тупик Осипа Федоровича. Что мог он ей ответить после подобных заявлений?

Выражение лица ее постоянно менялось и тон переходил из веселого в грустный и наоборот.

– Посмотрите на бедного графа, – вдруг засмеялась она, – вон он стоит у дверей с таким лицом, как будто его приговорили к смертной казни.

– И вы чувствуете, что виной тому вы! – улыбнулся Пашков.

– О, я не чувствую угрызения совести! – весело проговорила она. – Посмотрите, он сейчас будет другим.

С этими словами она встала и, подойдя к молодому человеку, спросила:

– Что с вами, граф? Смотря на вас, мне делается страшно обратиться к вам с просьбой проводить меня сегодня домой.

Лицо Виктора Александровича просияло. Он что-то тихо, вполголоса спросил ее и на ее утвердительный знак головою весь вспыхнул и, наклонившись, поцеловал ее руку.

Она вернулась к Осипу Федоровичу с каким-то грустным выражением лица и пожаловалась на нездоровье. Пашков смотрел на ее склоненную голову, любуясь классическим очертанием ее профиля и затылка.

– Вы не танцуете? – внезапно обратилась она к нему.