Немая прачка

Он остановился поблизости, у стола с журналами советского времени, и, перелистывая их, решил понаблюдать, чем закончится торг.

– Ну, отдай рушник за четыреста, для себя беру, не на продажу, в набор, – продолжала клянчить Высокая.

– Ты все, что у меня берешь, умножаешь на пять и продаешь, а говоришь – себе. Я тебе сказала, хочешь – за восемьсот возьми, – немного снизив цену, не сдавалась маленькая старушка.

– У меня рука легкая, а у тебя еще продаж не было сегодня. Если я первая покупку сделаю, ты после меня все хорошо распродашь, – продолжала выдумывать разные причины для продажи высокая старуха.

И, неожиданно для всех, кто рядом торговал и слушал эту перепалку, маленькая старушка почему-то согласилась: – Да, бери уже за четыреста.

Худая резко подскочила, одной рукой схватила рушник, а другой отдала приготовленные четыреста рублей. Развернулась, сделала шаг к своему столу, но еще не успела положить рушник, а к ней уже подошел молодой мужчина и, показывая пальцем на рушник, спросил: – А скажите, сколько стоит ваше полотенце?

Худощавая старуха несколько секунд внимательно смотрела на него, затем снисходительно улыбнулась и тоном музейного экскурсовода сказала:

– Эту вещь правильно называть рушник, а не полотенце.

– Да вы что, правда? – так же снисходительно улыбнувшись, мужчина недоверчивым тоном перебил старуху.

– Да, правда! У меня этот рушник сотрудники музея просили, в экспозицию.

– И сколько он стоит?

– Посмотрите, работа вся ручная, какая вышивка, какое состояние. Всю жизнь в сундуке хранила…

– Вы мне цену назовите, пожалуйста, – снова перебил старуху мужчина.

– А вы мне понравились. Поэтому ВАМ отдам за две тысячи. Деньги очень нужны на лекарство, из-за глубокой нужды вчера из сундука достала и продать решила, – с грустью в голосе закончила свою речь старуха.

Мужчина достал деньги, расплатился, забрал рушник и поспешил удалиться – видимо, побоялся, что старуха передумает.

«Вот так ушлая, хитрая бабка! Только что купила вещь, еще на свой стол не успела положить эту тряпку и тут же мужику продала в пять раз дороже», – подумал историк, и ему стало жалко маленькую старушку, у которой совсем дешево выманили вещь. Затем историк вспомнил про мужика, который думает, что купил четырехсотлетнюю вещь, семнадцатого века: «Вот дурак-то, развела его бабка.