Марина НЕ грустит: Дьявольские ритмы

Я весь превратился в слух (именно так о моём состоянии пишут в дурацких книжках), позволив Снежане продолжать:

– В ближайшее время возникнет крайне опасная ситуация, в которой не будет иного выхода, кроме как разрубить грань между пространствами и уйти через проём на другой план. Для этого тебе нужно будет воспользоваться твоей гитарой. Кроме того, при любом контакте с противником тебе разрешается применять гитару для отражения атак и уничтожения нападающего. На этом всё. К сожалению.

Снежана развернулась и вышла.

Я сидел ошарашенный и снова и снова повторял про себя её речь.

– Яр! А что это к тебе Снежана Варяг подходила? – спросила меня моя одноклашка, Рита Вишневская, сидя на окне. Не понял: она что, видела нашего ангела? Никто её не замечает в упор, а тут прям такая зоркая – подумать только.

– Да так. Дела группы, – скрытно ответил я, но вопрос мне очень не понравился.

«Что за интерес, скажите на милость? Неспроста!»

– Рит, а ты видела, как она зашла в кабинет? – спросил я.

– Не-а, я на улицу смотрела – там Мила Краснова разминается перед кроссом (тут все наши парни убежали к окнам), обернулась – а Снежана уже здесь.

– Ясно. Значит, на Милу засмотрелась, – поддел я Риту, впрочем, без особого веселья, просто ради поддержания беседы.

– ПФ! – ответила мне Рита и отвернулась обратно к окну. А я принялся соображать. Снежана не шутит, и, если она предупреждает о неприятности, значит, дело плохо. Гитарой воспользоваться – для чего? Чтобы пространства разрубать? Самое неприятное: она знает, что говорит, и никакой ошибки быть не может.

«Кстати, а как ей можно рубить пространства? Или даже не пространства, а эти – грани между ними, она ведь так сказала? До чего же надоела вся эта конспирация! Взвалили на меня свои заботы, да ещё загадки подкидывают бесконечно – это же просто уму непостижимо!» – сетовал я.

А звонка всё не было.

И Маруся куда-то запропастилась.

Я поднялся с места и оглядел кабинет. Мужская половина класса столпилась у окон, наблюдая за Милой – вот и всё, что можно было сказать по поводу увиденного. Однако, где же всё-таки наша егоза?

– Народ, а Светину видел кто?

– В столовке вроде! – ответили мне.