Постижение любви. Судьба советского офицера

А где, кроме как на танцевальном вечере, можно отдохнуть от солидности и чопорности?

– Света, вы танцуете вальс? – спросил Теремрин, сочтя неудобным сразу бросить компанию и искать, кого бы пригласить.

– Танцую, – ответила девушка, и даже в полумраке нельзя было не заметить, как вспыхнули ей щечки и засверкали глазки.

Танцевала она великолепно, и Теремрин снова вспоминал тот давний вечер, когда вот также кружился в вальсе с Катей. И вальс тот же, и танцплощадка – та же, и девушка столь же прелестна и юна, да только, чего не мог не признать, он сам совсем не тот.

И дело не только в возрасте. Он был всё также крепок, подтянут, строен. Дело в чём-то ином. Как тут не вспомнить Генриха Гейне: «Где вы сладкие томленья, робость юного осла!?».

Когда вальс закончился, Света помахала ручкой родителям. Они наблюдали за танцами сверху, как бы из амфитеатра, которым служила аллейка, ведущая к корпусу. Санаторий располагался на склоне, и танцплощадка была ниже по уровню, чем аллея.

Родители Светы и Олега, успокоенные тем, что дети под присмотром, отправились в корпус.

Заиграл медленный танец, и Теремрин, перехватив вопросительный взгляд Светы, снова её пригласил, заметив краем глаза, что Даша была приглашена Олегом.

Теремрин старался чутко реагировать на каждое движение, каждую реплику своей партнёрши, чтобы не проглядеть того момента, когда ей вдруг захочется потанцевать с кем-то из сверстников. Но сверстников не наблюдалось, кроме, разве что, некоторых местных ребят, с которыми бы он и сам не позволил танцевать ни Даше, ни Свете.

Когда он медленно вёл Свету мимо небольшой эстрады, его заметила ведущая вечера, которая одновременно была и исполнительницей песен. Перед следующим танцем она неожиданно объявила:

– Мы приветствуем постоянного отдыхающего нашего санатория и постоянного гостя наших танцевальных вечеров поэта Дмитрия Николаевича Теремрина и дарим ему вальс, написанный на его стихи.

Теремрин был удивлён, но на удивление оставалось немного времени, потому что музыка уже играла, и он впервые слышал своё стихотворение, написанное в прошлый приезд, в столь нежданном исполнении.

А певица выводила мелодичным голосом, под звуки ансамбля, в коем в эти минуты особенно выделялась скрипка:

Плачет Эолова арфа –

Спутница встреч и разлук,

А за аллеями парка

Слышится поезда стук.

Мы расстаёмся с тобою,

Здесь под крылами орла,

Но не простимся с мечтою,

Что дорога и светла.