Постижение любви. Судьба советского офицера

О муже Световитов, разумеется, не спросил, а потому лгать не пришлось, хотя Рославлев и сам не знал, сказал бы или не сказал всю правду.

На протяжении разговора Рославлев не подходил к телефону, хотя один из аппаратов изредка позванивал. Да и не было нужды беспокоиться – о звонке высокого начальства порученец тут же доложит. Но теперь вдруг встал и ответил на один из звонков для того, очевидно, чтобы сделать паузу в разговоре и перейти, наконец, к главному.

Поговорив, вернулся в кресло и сказал:

– Было решение назначить вас, Андрей Фёдорович, командиром дивизии, которую вы, по существу, уже и приняли, но сейчас возникло иное мнение – вам будет предложено развёрнутое, полнокровное соединение.

Будьте готовы к такому предложению, ну, а я, со своей стороны, считаю вас достойным назначения, о чём и доложу по команде.

Световитов встал, поняв, что разговор окончен, поблагодарил за доверие и спросил:

– Разрешите идти?

И снова у Рославлева мелькнула мысль сказать об Алёне, но что-то опять помешало, да и не знал он, как воспримет дочь возвращение к тому, что давно уже былью поросло.

Световитов покинул кабинет, отметил пропуск и вскоре оказался на улице, размышляя, чем занять предстоящий вечер. Вызов в Москву не был неожиданным, не были неожиданными и беседы, которые предстояло пройти. О них предупредил генерал-лейтенант, проверявший дивизию. Таков порядок назначения на должность командира соединения. Световитов спокойно поднимался от одной инстанции к другой, но здесь, на этом уже очень высоком рубеже, получился разговор, который не мог не взволновать его, не мог не всколыхнуть воспоминаний.

После беседы с генералом Рославлевым Световитов отправился к отцу, потому что никуда идти не хотелось – не то состояние. Дома никого не было, и он, расположившись в большой комнате, включил телевизор. Хотелось отвлечься от мыслей, но они набегали вновь и вновь, и увести от них не мог даже какой-то фильма, в смысл сюжета которого Андрей так и не вник. Выключил телевизор, подошёл к телефону, размышляя, кому бы позвонить.

В Москве у него были знакомые женщины, но знакомые так, разве что для развлечений. Вспомнил Людмилу, вспомнил, скорее всего, в связи с советом Рославлева, что пора бы устроить свою семейную жизнь. Теперь уж и должность обязывала.

Правду ли он сказал Рославлеву? Действительно ли до сих пор не женился из-за того, что так и не смог забыть свою первую любовь? Вопрос очень сложный – даже более чем сложный.