Неподвижно лишь солнце любви

Сколько приятных, поистине волшебных минут она испытала здесь, да что там минут – часов, дней, ибо не было ни единой тучки над их безоблачными отношениями до самой её встречи с Синеусовым. Волновало теперь главное: как воспримет Теремрин её отъезд. Подумала: «Что же это я? Надо хоть записку оставить». Зашла в гостиную, вырвала из записной книжки листочек и написала кратко: «Милый, извини. Я вынуждена срочно уехать домой. Завтра позвоню тебе сюда, в номер, ровно в 12 часов. Всё объясню».

Листочек сложила пополам и, подумав, достала из серванта тарелку, поставила её на стол и положила листок, чтобы он сразу бросился в глаза.

Для пущей важности ещё поставила на сгибе восклицательный знак. Затем написала ещё одну записку: «Ключ у администратора». Эту записочку вложила в замочную скважину, когда закрыла дверь.

Проскользнуть незамеченной ей не удалось. Синеусов ждал в холле, нервно прогуливаясь по нему.

– Куда исчезла? – спросил он.

– А ты не знаешь? – с усмешкой ответила она вопросом на вопрос.

– Так ты была в корпусе «А»? А на каком этаже, в каком номере?

И тут Ирина поняла, что это не он стучал в дверь. Значит, её бегство оказалось преждевременным. Но теперь уже было поздно что-то менять. А ведь могла, могла же отсидеться в номера до возвращения Теремрина и как-то всё ему объяснить. Впрочем, легко и просто объяснить всё сумела бы, к примеру, Алёна или подобная ей видавшая виды женщина. Ирина же чувствовала неловкость из-за того, что случилось у неё с Синеусовым.

А тут получалось, отчасти, как в одном из рассказов Теремрина, посвящённом разрыву с Алёной – на пути возникал тот, кто был с нею прежде. Решение героя рассказа было, безусловно, решением самого Теремрина.

Ирина не назвала Синеусову ни этажа, ни номера. Ответила лишь:

– Собиралась. Я ведь на поезд тороплюсь.

Говорила, а сама гадала, как бы сделать, чтобы Синеусов не стал сопровождать её до стойки администратора.

– Подержи сумку, – попросила она. – Пойду, сдам ключ.

– Давай я схожу, – предложил Синеусов.

– Подержи сумку, – уже строже и резче повторила Ирина. – И жди здесь.

Он повиновался. Ей нужно было сказать несколько слов администратору, предупредить, что номер вовсе она не сдаёт, что его хозяин приедет утром, когда сменится с дежурства. Синеусов не должен был этого слышать, тем более, как она вспомнила, он знал Теремрина. К стойке подошла одна и всё, что нужно, сказала девушке, сидевшей за стеклом.