Неподвижно лишь солнце любви

 – Ты теперь только мой! – И, внимательно посмотрев ему в глаза, положила на плечо свою руку, заявив: – Я приглашаю вас!

Они сделали круг, и Теремрин вдруг начал неспешно декламировать:

Вечереет. Прохладою дышит река,

В её водах закат догорает,

И лежит на плече моём ваша рука,

Белый вальс, словно волны, качает.

– А это чьё стихотворение? – поинтересовалась Ирина, воспользовавшись небольшой паузой. – Кто автор?

– Никто. То есть, конечно, автор есть, и он перед вами.

– Тогда слушаю.

– Ещё не сочинил. Подожди, – сказал Теремрин. – Вот, пожалуй, так:

Белый вальс нас кружит, белый вальс ворожит,

И над нами аккорды витают,

А мне новую хочется песню сложить,

Вам с восторгом её посвящаю.

В этой песне скажу я о чувстве своём

И о том, что давно я ваш пленник,

В том, что в сердце навеки вошли вы моё,

Признаюсь я без всяких сомнений.

– Это ты сочинил сейчас?! – удивлённо воскликнула Ирина. – Как это возможно? Нет, ты, наверное, шутишь.

Она немножко запыхалась в танце. А потому говорила отрывисто, отделяя фразу от фразы. Он же продолжал ловко вести её по залу, избегая столкновений с другими парами, кружащимися бессистемно – кто во что горазд.

– Я пишу это сейчас, – возразил он.

– А почему тогда обращение на «вы»?

– Это же стихотворение. Сочиняя любое художественное произведение, надо всегда стремиться подняться над фактом, создать какой-то запоминающийся образ человека или события.

– Интересно, – проговорила Ирина.

– Вот. Слушай:

Я бы эти мгновения остановил,

И в руке удержал вашу руку,

Чтоб прощальный аккорд в танце нам возвестил

Не прощание и не разлуку.

Он помолчал и сказал, словно размышляя:

– Вот так. Или пока так. Я действительно придумал это лишь сейчас. Вот только бы не забыть и в номере сразу записать, когда вернёмся.

– Я помогу запомнить. Повтори.

Вальс закончился, и они присели в сторонке.

– Такое пишется не вдруг, не просто так, а когда поэт переполнен чувствами. А переполняемый чувствами он говорит стихами. Я ведь, наверное, хоть немножечко, но поэт.

– А это правда? – спросила Ирина.

– То, что поэт?

– Нет. Это я и сама знаю. Правда ли то, что я вошла в твоё сердце?

– Если это вылилось в стихотворные строки, то, конечно, правда вдвойне, – уверенно ответил он.