Туркестанский крест

Пётр Павлович Кольцов относился к нему по-отечески и из редакции отпускать не хотел. Обещал дать рекомендацию для поступления на факультет журналистики Воронежского университета, где деканом был его фронтовой друг, прошагавший с ним от Сталинграда до Берлина.

После обеда Кольченко вышел из дома, пересёк злополучную рыночную площадь и бодро зашагал в сторону старенького двухэтажного здания редакции. Он торопился, так как знал, что рабочий день в пятницу порой бывает непредсказуемо коротким. Поздоровавшись с бывшими коллегами и рассказав им, что через три дня уходит служить на Тихоокеанский флот, Максим приоткрыл массивную дверь и заглянул в кабинет главного редактора.

– О! Кольченко, какими судьбами? Заходи, попьём чайку! – замахал свободной рукой главный редактор, приглашая в кабинет. —Жаль, лимончик закончился.

– В гости, Пётр Павлович. И по делу. В армию ухожу на днях, а тут жизнь неожиданно подкинула загадку, а решить самому не получается, – скороговоркой выпалил Максим, с уважением пожимая протянутую руку.

– Остался бы газете – не пошёл бы посреди весны на службу, готовился бы потихонечку к вступительным экзаменам, – поворчал для приличия главред, – а какие в Воронеже девчонки красивые… Ладно, значит так, в горкоме мне надо быть к пяти, а следовательно, времени у нас предостаточно.

– Не суждено мне было стать журналистом! Вы же сами сказали тогда, что понимаете меня. Не смогу я в жизни видеть одно, а в газете писать другое. Не умею я врать… Вам же и самому это не нравится, – мгновенно взъерошился Кольченко и так же быстро остыл, – вот за чай, спасибо!

– Ладно-ладно, воин будущий, не разлагай мне творческий коллектив. Выкладывай свою загадку, покумекаем вместе. Как говорится – одна голова хорошо, а полторы лучше, – перешёл на дружеский тон главред.

Максим поведал о вчерашней встрече с «сербиянкой», не упуская мельчайших деталей и подробностей, дополняя повествование жестами и мимикой.

– Красиво излагаешь. Хоть сразу в завтрашний номер, в раздел «Городские происшествия» – Кольцов, по редакторской привычке, оценил рассказ с профессиональной точки зрения.

– Лучше в «Очевидное-невероятное», слишком уж мистики много, – отшутился несостоявшийся репортёр.