Стальные клыки зверя

Страх покинет тебя, если ты всем нутром поверишь в неизбежность всего происходящего. Если суждено – подавишься за столом, если не суждено, то выйдешь из любой опасной ситуации. Да и что страшного в самой смерти – если бы ты был вечен! Скажу тебе – смерть не страшна! Тебе это любой скажет, кто посмотрел ей в глаза, те, кто умирал, это знает… Когда смерть становится неизбежной, основной инстинкт покидает человека – смерть он встречает без страха! Чувство страха умирает первым, и некоторое время человек живет вне основного инстинкта – так сказать в мертвой зоне… человек иногда возвращается к жизни, возвращается к нему и чувство страха… но оказывается можно научиться жить в мертвой зоне, перешагнуть через порог – собственный страх.

– А как тренироваться-то?

– А вон, – скривив губы в улыбке, Рэм кивнул на заключенных, – выбирай!

Драку начать, как оказалось было не сложно. Картавый дрался постоянно, чуть ли не каждый день.

– Ты трусил, было заметно, – шипел Полковник после очередной драки.

– Понял.

–И что ты дал ему ударить себя в челюсть, резко убирай в сторону голову и ногами работай, бей его по костям ноги.

Вскоре в камере, да и не только, панически боялись Картавого.

– У, змей, как пацана испортил! – потихоньку шипели заключенные, возмущаясь Полковником, тот лишь скалил зубы.

Вспоминалось легко, ярко, подробно… был в камере зек, щупленький, со странной фамилией Щур. Картавому доставляло удовольствие издеваться над ним. Щур ненавидел Картавого, да так, что ненависть эту было не скрыть, она так и перла из его маленьких поросячьих глаз. Картавый постоянно держал его в поле зрения – хотя тот и был настороже и отличался завидной ловкостью, но случалось, что он зевал и получал по «соплям». С разбитым носом ничком валился на нары. Картавый с удовольствием слушал, как тот давится слезами.

– Надо же, – усмехнулся он, – какой же я был пацан!

Полковник потешался вместе с Картавым над плотной, угрюмой ненавистью сокамерников. Однажды ночью он разбудил его:

– Делать нас хотят, – шепнул он и сунул ему в руку кусок арматуры остро заточенного с одного конца. – Долго же они собирались!

Единственная лампочка висела у входа, но и при ее свете Картавый видел, как к ним приближаются пять фигур в нижнем белье.