Живые против зомби. Пандемия в зените

Общество нуждалось в сильной руке, и он решил больше не играть в демократию, а единолично вынес приговор, без трибунала. Лев Николаевич был уверен, что поступает справедливо – убийца должен умереть. Люди чуть слышно шушукались, переговариваясь между собой. Некоторые одобряюще кивали, другие растеряно пожимали плачами.

Закончив речь, президент тихо сказал несколько слов полковнику Батаеву по поводу предстоящей казни. Затем, заметив в толпе сына, он подозвал Петра, и они направились в свою комнату.

Через несколько минут Лев Николаевич уже сидел на кровати, растирая пальцами виски.

– Ты правда убьешь его?

– А у тебя есть другие предложения? Считаешь, он не заслужил смерти? – уставшим голосом спросил Лев Николаевич.

Хотя он и вынес приговор, но почему-то еще не был готов увидеть его исполнение. Президент решил взять паузу. Прошло тридцать минут. Петр больше не отвлекал отца вопросами, он знал, что в такие моменты лучше оставить его наедине со своими мыслями.

– Что за…, – только успел пробормотать Лев Николаевич. Тут же замок в их двери разлетелся, а на пороге появился Чернов с пистолетом в руке. За его спиной стояли двое солдат с автоматами, а в убежище тем временем продолжала раздаваться стрельба.

– Здравствуйте, господин экс-президент. Революция или смерть! Ты, сука, кажется, хотел, чтобы через час кого-то расстреляли?! Так вот, твой приказ будет исполнен, почти в точности.

Один из солдат ворвался в комнату и грубо схватил Льва Николаевича за воротник. Тот повиновался, не до конца понимая, что происходит и почему все так резко переменилось. Чернов отдал приказ запереть отца и сына в изоляторе, а сам поспешил в противоположную часть бункера завершить разгоревшийся мятеж.

Эпизод 17. Критический день

Солнце поднималось все выше, освещая автосалон и злобные лица каннибалов, шатающихся поблизости.

После завтрака Катя отошла от туалетного инцидента с зараженной, но еще продолжала дуться на Андрея. Кузнецова уже немного достала эта ситуация и он отправился в сервисный цех. Утром это помещение показалось ему не таким мрачным, как прошлым вечером. Ученый разглядел в дальнем углу лестницу, приваренную к стене, которая вела к люку.