Пятна

Чутьё предупредило об опасности как раз в тот момент, когда первый бандит перелез через забор. Часы показали половину третьего ночи.

Куницыной потребовалось пару секунд, чтобы прийти в себя. Юля сунула руку под подушку, вытащила пистолет, спрыгнула с кровати и затаила дыхание. Она не выглядела на свои семнадцать: миниатюрная, светловолосая, с бледной кожей – посторонний человек дал бы ей лет пятнадцать, не больше. В Юле еще сохранилась легкая подростковая угловатость. Не гадкий утёнок, но и не прекрасный лебедь.

Рация тихо зашипела голосом Тараса Романовича, которого все привычно называли Бобёр-старший:

– Историк, жди сигнала. Подпустим ближе. Мы бьём задних, а ты передних. Приём.

– Понял. Саня, как у тебя? Приём, – раздался голос папы из соседней комнаты. Отец вжался в стену и осторожно разглядывал улицу через окно.

Тихо, как кошка, Юля пробралась в его спальню, не проронив ни слова.

– Пока никого. Приём, – ответил Швец.

– Саня, секи свой участок. Чтобы с тыла не зашли! Мы тут сами разберемся, – предупредил Тарас Романович.

Сашка Швец, он же Таран, жил через дом от них. Юля представила, как он сейчас бегал по второму этажу от одного окошка до другого, высматривая незваных гостей.

А противники прибывали. Один, второй, третий. И все на их участок. Налетчики выбрали не самую удачную ночь. Стареющая, но почти полная луна отлично подсвечивала силуэты незнакомцев. Когда пятый бандит перемахнул через ограду, Бобёр-старший скомандовал:

– Огонь!

Историк быстро приоткрыл окно и выстрелил.

Мародеры были уверены, что посёлок спит, и не ждали такого горячего приёма. Ошибочка вышла. Вместо хлеба с солью их щедро угостили сталью и свинцом.

– Спокойно. Сидим. Наблюдаем. Приём, – невозмутимо пробубнил Тарас Романович, словно секунду назад он пристрелил не двух человек, а просто сбил из «воздушки» пустые консервные банки.

– Один шевелится. Приём, – заметил Историк.

Юля различила в его голосе дрожь, руки у отца тоже тряслись. Школьному учителю сложно было перестроиться и стать убийцей. Но он старался. Старался ради неё.

Динамик вновь зашипел:

– Мы с Витькой выходим. Историк, ты следом. Саня, прикрывай сверху. Приём.

Приказы Тараса Романовича не обсуждались. По части военно-тактических вопросов он считался непререкаемым авторитетом в посёлке.