Пятна

Ведь Надежда – единственное, что по-настоящему поддерживало этот мир. Надежда, что все наладится, появится вакцина, люди смогут выходить на улицу без страха, а в каждом незнакомце перестанут видеть смертельную угрозу.

«Какая же ты у меня лапочка. Я буду защищать тебя, что бы ни случилось. Ты вырастешь счастливой, умной, доброй, красивой. Обещаю, мы с папой всё для тебя сделаем», – зеленые глаза Сони так сильно светились нежностью и любовью, что наступи сейчас полное затмение, их комната по-прежнему осталась бы светлой.

Безмятежность утра нарушилась с приходом Ящера.

– Привет еще раз. Пирожки объеденье. Флэш спит?

– Да, а что случилось? – Соня заволновалось, их обычно не беспокоили по пустякам.

– Пастырь просил разбудить. Совещание. Ну, сама понимаешь, работа.

– Я недавно от него вернулась.

– Да к нам только что четверо пожаловали. Говорят чистые, просятся приютить. Дело серьёзное…

Тимур очнулся мгновенно, стоило лишь коснуться его плеча.

– К нам новенькие, Пастырь зовёт.

– Фуууххх, я такой сон видел… и на самом интересном месте. Потом расскажу, не при свидетелях.

Тут заплакала малышка, и Соня сразу же кинулась к ней:

– Тихо, маленькая, тссссс…. Проголодалась? Ой, да тебе подгузник пора сменить.

Оставив жену с материнскими хлопотами, Одинцов направился с Ящером к воротам. Впервые за долгое время кто-то попросился к ним под крыло. Возможно, просились бы чаще, да только мало кто знал про «Хали-Бали». Несмотря на близость к Краснодару, база отдыха стояла в довольно укромном месте, натыкались на неё в основном случайно.

Рекламные указатели давно отломали, чтобы лишний раз не привлекать внимание. Чужих здесь не ждали. Последним, кого приняли, стал как раз Яшка Шкуркин. Но сам Ящер не знал, что именно голос Тимура стал решающим в тот день на совете общины.

– Ты когда рукав зашьешь?

– Да ладно, хрен с этой дыркой…

– Яша, с таких мелочей начинаются серьезные проблемы. Чтоб к вечеру заштопал, – строго приказал Одинцов.

Он не выспался, а в такие моменты с ним было лучше не шутить.

– Понял-понял.

– Сколько их?

– Четверо. Две бабы, мужик и щегол лет пятнадцати. Клянутся, что чистые.

Тимур сплюнул, стараясь не попасть на посаженые Соней цветы:

– Клятвы и раньше мало что стоили.

Пастырь с Егорычем ждали перед въездом. Гусь и Ара с вышки держали чужаков на прицеле за периметром.

– Позвольте я буду вести переговоры, – Петр Петрович одернул пиджак.