Воспитанник

– Арна, ты не виновата, что единственная смогла выжить!

– Я давно не виню себя. Ашер, да? Мой мальчик, знайте: иногда обстоятельства бывают сильнее вас. Вампирам, чтобы насытиться, хватило половины отряда. Остальных они освободили, предупредив, что со следующим закатом начнётся охота. И если кто-то сможет перейти границу графства, то он будет полностью свободен и волен идти куда пожелает. На рассвете нас вывели из замка и отпустили. Большинство побежало по кратчайшей дороге к границе, а я помчалась прятаться в лес.

– А как же барон?

– Проклятый был сыт. Видимо, потому сказал, что меня можно оставить, но если выйду за порог этого дома, то любому разрешено меня убить. Я долго валялась в нервной горячке. Чуть не сошла с ума. Но мой Мишка меня выходил. Теперь у нас разделение труда – я хозяйничаю внутри дома, а муж снаружи. Мы любим друг друга и привыкли к такому положению.

– Кто-нибудь ещё спасся?

– Нет, конечно. Любезность вампиров не простиралась столь далеко, чтобы оставить нам лошадей. А без них за день добраться до границы нет никакой возможности. Вы думаете, иначе проклятые давали бы людям шанс уйти? Нет, это такая злая забава.

Во время разговора лесник ходил по дому, закрывал ставни и запирал их толстыми штырями. Дверь он запер последней и дополнительно укрепил толстой дубовой доской в качестве засова. Комната освещалась лишь масляной лампой.

За ужином хозяева вежливо поинтересовались целью моего похода. Узнав о ритуале, лесник пообещал показать подходящее место, а жена принесла маленький горшочек с необычными жёлтыми ягодами и предложила их выложить среди подношений, тогда большее количество животных откликнутся на мой зов.

Хорошие люди. Бескорыстно стараются помочь.

– Могу что-то сделать для вас?

Лесник покачал головой, а женщина засмеялась:

– У нас имеется всё необходимое. Пожалуй, кроме некоторых дамских вещей. Но у вас же, случайно, нет с собой женского платья?

– А кстати, есть! У меня в ранце лежат вещи покойной матушки.

Я выложил всё женское до тряпочки. Мне эти вещи не нужны, и не знаю, пригодятся ли вообще. А продавать одежду матери мне претит. Пусть достанется хорошему человеку.