Сто и одна ночь

Знала бы Лана, какой силы воли стоили ему эти осторожные движения, как все в нем ломалось, гнулось, выворачивалось с корнями от жгучего желания. Доверчивость Ланы распаляла его еще больше, рождала глухое внутреннее рычание.

Дождь барабанил по стеклам, создавая особую мелодию, проникая глубоко в сердце, почти в унисон с его бешеным ритмом. Сумерки наполняли комнату и скрывали румянец на щеках Ланы. Глеб чувствовал его, лишь касаясь пальцами ее горячих скул.

Под маечкой Ланы тоже было горячо. Руки дрожали от переживаний, которые так сложно было держать в себе, пока он рисовал ладонями узоры на ее спине.

Больше Глеб не слышал шума дождя, не видел всполохов молний. Теперь все его органы чувств были настроены на то, чтобы украсть ее стон и еще один, и еще. Пальцами, губами, языком по коже – настойчивее, жарче…

Глеб знал, что запомнит этот день на всю жизнь.

– Что? – Граф вскидывает голову.

– Чай, – я хлопаю ресницами, но стараюсь не переигрывать. – Чтобы согреться – как моя героиня. Из-за дождей в доме немного… зябко, – обнимаю себя за плечи.

– Да, зябко. Давайте.

Ухожу на кухню и, пока закипает чайник, стою, прислонясь к столу, стараюсь прийти в себя.

Кухня Графа словно пещера, высеченная в скале из черного мрамора. Убирать все эти сверкающие поверхности дело непростое.

Свою чашку почти до краев заполняю крутым кипятком. Графу наливаю чай чуть выше середины чашки, разбавляю холодной водой. Поднимаю поднос с сервизом и слышу, как звякают друг о друга блюдца. Возвращаю поднос на стол. Сжимаю и разжимаю кулаки. Дышу. В этот момент и застает меня Граф.

– Вам плохо? – с такой же интонацией интересуются о погоде.

– Голова немного кружится, – отвечаю я, подавая ему чашку на блюдце.

Я снова в строю. Присутствие Графа невероятно меня бодрит. Как с тарзанки в ледяную воду нырнуть.

– Посмотрите на меня, – просит он, отставляя чашку на стол.

Я зацепилась мыслью за ледяную воду и поэтому не сразу понимаю, о чем просит Граф, а он не утруждается повторить – пальцами приподнимает мой подбородок. Прикосновение! Секундная паника – и я беру себя в руки. Пальцы у Графа теплые. А я думала, он весь изо льда.