Сто и одна ночь

Суматошно исправилась и уже сама за майку втянула Глеба в спальню.

– Чего пришел? – строго спросила она.

Толку-то было от такого тона, если вся она светилась от счастья.

– Сегодня у одного твоего близкого человека день рождения, – Глеб оттеснял Лану к кровати. – Я пришел поздравить тебя с этим праздником, – он протянул букет.

Они одновременно посмотрели на цветы и заулыбались. От букета остались ошметки. Бутоны оторвались, лепестки помялись, стебли поломались. Но Лана приняла цветы и, поднеся их к лицу, глубоко вдохнула, как это делают с шикарными букетами.

Глеб коснулся губами ее шеи.

– Прости меня…

Лана прикрыла глаза.

– Ну прости… – его рука, стянув с косы резинку, медленно, но настойчиво расплетала косу.

– Ты совсем сумасшедший, – прошептала Лана ему в губы.

– Совсем… – согласился Глеб, жадно изучая ладонями ее тело под тонкой сорочкой. – Из-за тебя…

Потянул за подол вверх – и Лана покорно подняла руки. От этого движения, от ее безоговорочного согласия, на Глеба нахлынуло желание.

– Не бойся…

– Я не боюсь, – она робко улыбнулась.

Короткий нежный поцелуй в губы – затягивать не стоит. Глеб прервал его и с тем же трепетом отметил: Лана приподнялась, жаждая продолжения, а потом снова откинулась на подушку. Принцесса смотрела на него так доверчиво, что Глебу стало не по себе. А если он причинит ей боль? От этой мысли возбуждение отошло на задний план – уже не разрывало виски, не торопило.

Он не был новичком в интимной жизни, но и опытным назвать себя не мог – никаких прелюдий, все случайно, быстро, нахрапом. Он просто не успевал изучить, насладиться… А сейчас было время.

– Я хочу тебя, – смешивая стон с шепотом, произнесла Лана.

Глеб на мгновение замер. Он и так едва сдерживал себя, а теперь еще и это признание.

– Потерпи, – попросил он, продолжая игру руками, срывая стоны с ее припухших губ.

– Нет… Хочу тебя… сейчас…

Это стало последней каплей – Глеб одним движением стянул с себя джинсы. А затем воспоминания смешались, сплавились, словно куски металла в печи, и Глебу казалось, что внутри его полыхало такое же пламя.

Он слышал ее вскрик. Видел прикушенную до крови губу и блеск слез в уголках ее глаз. Потом все затмилось его собственными эмоциями – ощущениями настолько сильными, что размывались границы реальности.