Долголетие. Кто хочет жить вечно?

Он прошёл на кухню. Достал из холодильника минералку и плеснул в стакан, стоявший на столе. Хотел отнести его Наталье Васильевне, но заметил на нём фото мужчины: блондин, который улыбался всеми тридцати двумя белоснежными зубами. Ниже под фотографией надпись: «С любовью! Женя». Лавров пробежал глазами по кухне и взял первую попавшуюся кружку из шкафчика. Перелил воду и подал женщине, а стакан незаметно опустил в карман.

– Надо же, так! – немного успокоившись, продолжила Наталья Васильевна. – Всю жизнь ждала от неё внуков, а она никак не хотела… Говорила, что не встретила ещё такого мужчину, которому бы родила, а тут…

– Наталья Васильевна, посидите, а я осмотрюсь, хорошо?

– Смотрите сколько надо, – махнула рукой женщина, утирая слёзы носовым платком.

Лавров вернулся на кухню и огляделся. Всё как обычно. Ничего не говорило, что у Анны были гости. Одна тарелка, один стакан. Он открыл шкафчик и заглянул в мусоропровод, но тот оказался пуст. Другой посуды с фотографиями мужчин не было. В комнате покойной заправлена двуспальная кровать, всё убрано.

На прикроватной тумбочке с зеркалом находилась незакрытая косметика. Анна куда-то собиралась. Оконная занавеска приоткрыта. Лавров подошёл к окну и посмотрел вниз, на улицу: вид на бульвар был хороший. Видимо, она кого-то ждала, что стояла у окна. Лавров проверил видеоэкран и его архив. Всё чисто, имелись только пара последних записей с матерью. Он подошёл к Наталье Васильевне.

– Скажите, а вы не убирались в квартире?

– Нет-нет, я ничего не трогала.

Как пришла сюда, так и проплакала на этом диване.

– А вам не показалось, что в доме чего-то не хватает? Может что-то пропало? Деньги, например, драгоценности, личные вещи?

– Из драгоценностей у Ани были только пару колец, да серьги, а остальное так, бижутерия. Я сейчас посмотрю… – она встала с дивана и прошла в гостиную, – а деньги Аня хранила на счёте в банке. Наличность дома старалась не держать, уж эту черту я у неё знаю.

Осмотрев возможные места, Наталья Васильевна не обнаружила одной пары серёжек и золотого кольца.

– Так, кольцо и серьга, – про себя повторил Лавров.

– Почему серьга? Серьги, – уточнила Наталья Васильевна.

– Одна серьга была при ней, – заключил Лавров.

– Боже мой, Анечка-а… – опять заплакала Наталья Васильевна.

Пройдясь ещё раз по дому и осмотревшись, Львович оставил свою визитку безутешной матери и вышел на улицу. Подойдя к дороге, он оглянулся, посмотрел на здание, затем в обратную сторону, через бульвар.