Медиум

За мои дела положена трёшка, максимум – пять лет. А сколько дают грабителям банков?

– Как же тогда тебя смогли обвинить?

– Очень просто! Такие процессы начинаются так: прихватили кого-то на горячем. Тот решает уменьшить срок и начинает стучать. Его слушают, но ничего интересного не узнают. Тогда стукачок начинает вспоминать про старые дела. Следакам интересно, но существенно нового они опять ничего не слышат, на большое снижение срока это не тянет. Вот тут в игру вступают начальники. Они делают предложение кое-что «вспомнить» о конкретном авторитете.

– То есть про тебя?

– Я не первый и не последний, такую схему применяли не раз и не два. Обычно к моменту предложения стукач так много наболтал, что в обычную тюрьму ему идти никак нельзя – не выживет он там. А тут показывают большой пряник – пожить до суда под чужой фамилией на воле. Как отказаться от такого щедрого подарка?

– А дальше?

– Дальше? На одном свидетеле дела не составишь, тем более репутация у него хуже некуда. Находят ещё нескольких желающих разоблачить и покаяться.

Затем долго собирают материалы. Копают и перекапывают. Выясняют круг знакомых, источники поступления денег. Просеивают все связи. А когда решают, что бумаг хватит, чтобы присяжные поверили, начинают процесс. Но я им здорово подгадил.

– Чем?

– Они хотели покончить со мной к выборам, получить голоса избирателей и всё такое, а я на целых два года затянул начало разбирательства.

– Так что, твоё дело полностью сфабриковано?

– Не полностью, конечно.

Мои дела – это мои дела, от них не отказываюсь. Смогли бы доказать, сел бы и не рыпался. С хорошим адвокатом больше трёх лет не получил бы, за примерное поведение вышел бы через год. Но за чужое сидеть отказываюсь!

Расследование

Настало время решать о направлении продолжения расследования. Клиентских денег хватает, а если работа оплачена, её стоит попытаться довести до логического завершения. Медэксперт советовал глубоко не копать, заявлял о невозможности получить показания.

Где-то он прав, но ведь минимум один свидетель может кое-что рассказать. И зовут его – аптечный пузырёк.

В черновике рапорта начальству следователь коротко, но ёмко описал имеющиеся улики. В их числе и надпись на этикетке флакона с отравленными пилюлями. А там есть название аптеки, продавшей витамины, и фамилия врача, прописавшего их.

Полицейские не обратили внимания, для них это самые обычные данные, но я-то знаю, что Вилли никогда не принимал витамины.