Безымянный

Безымянный осмотрелся: он был уже не дома у Василисы, а лежал на кровати из мягкого лесного мха, в тени массивной и пышной ёлки, чьи внушительных размеров колючки чуть не доставали до его носа. Он встал и огляделся – позади виднелась блестящая полоска болота, а сам он каким-то образом оказался на опушке густого хвойного леса, из которого веяло свежей прохладой и ароматами свежевыросших грибов. В животе сразу заурчало, и Безымянный понял, что откладывать завтрак на потом будет не самой лучшей идеей. И стоило ему лишь об этом подумать, как рядом с ним приземлился кусочек оранжевого сыра – домашнего приготовления и достаточно ароматного, чтобы перебить все остальные запахи.

Безымянный взглянул наверх и увидел, что на одной из верхних веток ёлки восседала сорока, смотревшая на него пусть и стеклянным, но каким-то слишком уж недовольным взглядом. Людям свойственно наделять животных неведомыми им эмоциями.

Безымянный отвёл глаза, нагнулся за сыром, обнюхал его и осторожно надкусил – в мире, где волшебство и магия встречаются буквально на каждом шагу, нужно быть осторожным с такими подарками судьбы.

Сыр оказался пусть и не совсем свежим, но вполне пригодным для пропитания – солоноватый вкус сочетался с приятной горчинкой, а молочное послевкусие наполняло рот слюной: жаль, что кусочек лишь один.

– Мог бы и поблагодарить! – Хриплый, будто бы надломленный голос, заставил Безымянного напрячься: он вздрогнул и начал озираться по сторонам.

– Кто здесь?! – Громко и требовательно спросил он, так как никак не мог найти говорившего.

– Боги, вот тугодум! Наверх посмотри!

Безымянный удивился, но всё же выполнил посыл своего невидимого собеседника, однако увидел там лишь ту же самую сороку, которая неотступно смотрела прямо на него.

– Где ты скрываешься? – Продолжил допрос Безымянный, – Ты за ветвями? За сорокой?

– Дурак, я и есть сорока!

Удивительно, он отчётливо слышал, как птица каркнула и щёлкнула клювом, что нельзя интерпретировать как речь или даже наполнить хоть каким-то смыслом, но в голове слова сами сложились в предложения, и он прекрасно понимал не только, что выкрикнула ему птица, но и осознавал её интонации и эмоции.

– Я тебя понимаю… – Произнёс озадаченно Безымянный и замолчал, даже примерно не осознавая, что он может сказать птице, и понимает ли она его.

– Боги, наконец он понял! – Брякнула сорока, – Надо было мне лететь к русалке, а Василисе сидеть с тобой… Чтоб мне с ветки упасть.