Нелегал из Кенигсберга

– Ну, ты хватил! Жизнь заставит – и рукавицы говночиста натянешь, а может быть, и голыми руками в дерьме будешь рыться.

– И опять я с тобой не спорю! – коварно соглашался Лунь. – Но зачем же без крайней нужды это делать? Вот ты, допустим, затащил бабу в постель, а потом она тебе начинает информацию поставлять. Но это та же проституция, только наоборот! Получается, не ты с женщиной расплачиваешься, а она с тобой – за доставленное удовольствие. Хорошо, если только удовольствие, а то ведь за страх и шантаж.

– Да что ты из себя Исусика строишь?! – начинал выходить из себя Орлан. – Тоже мне – святой Ибукентий! Просто ты ни разу баб не фаловал!

– Как это «ни разу»?! А кто тебе мадам Бовари вербанул? А Маркитанку? И заметь – никаких постельных отношений. За идею пошли!

– Э… На одной идее далеко не уедешь, – усмехался Орлан, поседевший раньше своих сорока пяти. – Идеалист ты, братец. А марксизм на корню не признает идеализма. Переходи лучше в наш лагерь – к материалистам.

В последнюю встречу Орлан сказал Луню то, о чем сам не раз размышлял:

– Если библейские заповеди изложить на современном юридическом языке, они обросли бы таким множеством оговорок, толкований, исключений, комментариев, что составили бы целый том. А нашему брату, нелегалу, вообще дано особое право нарушать все Христовы заповеди: убий ради пользы Великого дела, укради секреты врага, прелюбодействуй и пожелай для пользы Великого дела жену своего ближнего, если она поможет принести эту пользу.

Лунь нахмурил брови:

– Выходит, мы и есть антихристы. Все делаем против Христа. Ведь он в своем Завете не сделал никаких оговорок насчет пользы Великого дела…

– Он не сделал. Сделал их Великий Вождь, который сказал: все, что идет во благо мировой революции, – нравственно.

Это разговор надолго засел в памяти Луня. Он вспоминал его всякий раз, когда приходилось переступать черту, которая отделала его от мира порядочных людей, скопом отнесенных Орланом к обывателям, бюргерам, мещанам… Они – мирские, а мы – избранные… Мы – разведчики. Да еще военные.

* * *

В Кёнигсберге Лунь работал вот уже третий год. У него было неплохое для нелегала прикрытие – хозяин антикварного магазинчика.