Прости мне мои капризы

Затем «извлек» Викторию Владимировну из красной, отливающей серебристым блеском, рубашки, с черным галстуком-бабочкой. После этого – «освободил» женщину от бюстгальтера и стянул с нее трусы. Далее – все оставшееся до окончания урока время – представлял Викторию Владимировну: голой. Четкого «изображения», при этом, достигнуть – у меня не получалось. Оно и не могло получиться, поскольку для этого, прежде, следовало увидеть «исходный», или «первичный» «материал», чего, естественно, не было и не могло быть….

Попытался я также – «вступить» с Викторией Владимировной в «физический контакт», что тоже как-то не очень ловко у меня «выходило»…

Все эти бесславные мои «подвиги» завершились – с пронзительно прозвеневшим звонком…

Впрочем, как однажды выяснилось, в мужском нашем кругу подобные «нездоровые» фантазии – под неотвратимым и мощным воздействием того самого «полового гормона», о котором Виктория Владимировна нам же и рассказала, – одолевали буквально всех; никакого с этим не было сладу.

А мой сосед по парте, он же и мой тезка, «продвинулся» еще дальше: все более, или менее свободное на уроках время посвящал тому, что – рисовал Викторию Владимировну. Рисовал ручкой. Карандашом. Фломастером.

Обнаженной.

(В ином случае само дело – теряло смысл…).

Для чего завел отдельную тетрадь.

В минуты творческого вдохновения – товарищ мой напрочь забывал обо всем, не обращая внимания на происходящее вокруг. Даже, если бы рухнули вдруг в классе стены – и этого он, наверное, не заметил бы… Так что, когда во время одного из таких «художественных сеансов», рядом с нашим столом (со стороны моего соседа…) неожиданно вдруг «нарисовалась» сама «изображаемая натура» – Виктория Владимировна, – это также не было замечено… Своевременно.

А потом уже было поздно.

Тетрадь Виктория Владимировна – решительным образом – конфисковала и, по окончании урока, унесла с собой.

А дальше…

Проявив свойственные ей хладнокровие и выдержку (вероятно, и благоразумие в том числе…), – раздувать «историю» Виктория Владимировна не стала, а просто с глазу на глаз, во внеурочное время, «по-дружески», переговорила с «художником».

И даже вернула тетрадку, с тем, однако, условием, что заниматься посторонними делами на ее занятиях – он больше не будет. Правда, возвращенная тетрадь оказалась не в прежнем виде – несколько листов из нее были аккуратно вырезаны ножницами.