Океан Ветров

Вадиму спать не хотелось, он долго лежал, уставившись в потолок. Когда же ни подсчеты медведей, крокодилов, драконов так и не помогли ему отправиться в царство Морфея, Грамматин приподнялся и увидел Стила. Гершем вновь наблюдал за огнем. Человек встал и, подойдя к нему, опустился рядом.

– Не спится? – спросил Вадим.

– Ага.

Следующие две минуты прошли в тишине, потом Вадим с шумом втянул в себя воздух, выдохнул и спросил:

– Слушай, приятель, раз уж мы все равно не спим, может, расскажешь что-нибудь о себе?

Стил посмотрел ему прямо в глаза.

– А что тут собственно рассказывать, гражданская война между повстанцами и действующим режимом Кубралса началась спустя несколько лет после моего рождения, поэтому я почти и не помню прежнего Марса, но точно то, что он был лучше. Это обычное военное время, когда трудно даже предугадать, чем обернется завтрашний день: радостью победы или горечью поражения. Об этом всем можно говорить, но я лично отчетливо помню один случай, не знаю даже почему, наверное, потому что он трагичный.

32-го кормзгока правительственные войска смогли прорвать нашу оборону и буквально превратить в пыль город. Наш спасательный корабль, забравший выживших, был подбит неприятелем и потерпел крушение. О судьбе своей матери я не знаю до сих пор ничего.

– Мне очень жаль, – пробормотал Вадим, чувствуя себя виноватым из-за того, что начал этот разговор.

– Все в порядке, – сказал Стил и, немного помолчав, добавил: – я почти привык, но я точно знаю – она жива.

Человек последовал его примеру. Не успел Вадим опустить голову на подушку, как погрузился в сон.

***

Нилок, так звали гершема, которого сбила с ног Лара, остался в комнате, где находилась лежащая без сознания девушка. Второй гершем, разносчик еды по имени Тумпир, устроился на кухне, сказав, что не намерен торчать рядом с этой никчемной представительницей низших существ, а лучше пойдет есть.

Нилок же не разделял точку зрения скупого и брезгливого гершема, потому что думал иначе. Он только едва взглянул на Лару, еще там в холле, как понял, насколько она прекрасна.

Сейчас ее, когда-то заплетенные в косу рыжие волосы, растрепались и прикрыли лицо. Карие глаза, тогда блестевшие желанием достичь своей цели, сейчас были плотно прикрыты веками. Кофта порядком испачкалась, и джинсы вымазались, очевидно, во время падения на пол.