Сердце Охотника

Так что без ее разрешения я и шага в сторону не ступлю, – терпеливо объясняет Никита.

– Мы предпочли бы решить вопрос мирным путем, – косясь, нудно протягивает Заяц.

– Я тоже, – охотно соглашается Никита.

– С вами поговорят отдельно, – Заяц выделяет интонацией каждое слово.

– Значит, мирно не получится, – отвечает Никита, и я слышу в его голосе ту стальную безмятежность, скрытую угрозу, как когда-то в самом начале нашего знакомства, на пороге моей квартиры.

– Я пойду! – вырывается у меня.

 – Просто подожди меня здесь, ладно? – прошу я Никиту.

Он медленно разжимает ладонь. Его решительность и покорность пленяют меня. Снова.

Но так правильно. Расставание с Никитой может продлиться куда дольше одного разговора, если я начну упираться. Мой Волк тоже это понимает.

– Делай все, как они скажут, моя девочка.

Я помню. Тогда тебе будет легче меня отыскать, любимый.

Шагаю вперед. Никита за моей спиной внезапно делает выпад, и Зайцы отпрыгивают в сторону.

Кто-то на кого-то падает. Визг. Суматоха.

– Если вы только тронете ее… Если она хотя бы вернется расстроенной… Вам не жить! – рычит он.

Зайцы, вжав головы в плечи, отступают.

У самого порога Никита берет меня под локоть и разворачивает к себе. Целует в губы, медленно проводит по ним пальцем.

– Я жду тебя, – говорит мой Волк. – Возвращайся поскорее.

Я едва заметно киваю, хватаю с вешалки куртку и выхожу на улицу.

Алекс

Нажимаю на педаль газа.

Обгоняю машины. Солнце перед глазами, словно декорация на сцене. Медленно, неумолимо погружает сияющие бока в землю. Кажется, что дорога упирается прямо в него. Но вскоре трасса виляет, и оранжевый шар уже подмигивает мне из-за стволов редкого перелеска.

Чувствую себя героем кино. Словно все моменты, когда я мог перевести дух, вырезали при монтаже. Потому что последние двое суток – это череда выносящих мозг событий. Побег из Волчьей деревни, ночевка у Зайцев, переход по лесу, глоток воздуха моего дома, встреча с дядей Юрой, письма Дикарки.

И это еще не конец. Возможно, это только начало.

Мой приятель все еще копался в компе Дикарки, когда я тайком вошел в ее комнату. Спальню, пропитанную запахом, от которого у меня всегда сносило крышу.

Сначала прошелся от окна до двери и обратно, уже глубоко вдыхая знакомый аромат. Такое причудливое смешение порядка и бардака – прямо душа Дикарки в материальном исполнении.