Возвращение домой

Дарья вошла, не успел Финн закончить свою фразу, дежурно всех поприветствовала и сразу отправилась к себе в кабинет. Карл пришёл мгновением позже. Встретившись у входа в музей, он специально пропустил Дарью вперёд, а сам слегка отстал, словно пытаясь избежать неудобного разговора. Он был одет очень странно: военные камуфляжные штаны, берцы, тёплая походная куртка, а за спиной большой рюкзак с притороченными к нему палаткой и спальником.

– Привет, ребят, – сказал он совершенно сухо и молча поставил рюкзак в угол.

– Ты чо это? – ошалело поинтересовался Финн. – Куда собрался?

– Пока сам не знаю, – на лице промелькнула вымученная улыбка, – надо уехать на какое-то время. Сразу после работы отправлюсь, завтра меня не будет, – Гатри на мгновение замешкался, словно пытаясь подобрать слова. – Пока ничего не могу сказать, ни куда, ни зачем. Очень сложно объяснить, – он попытался поправить очки, снова забыв, что теперь ходит без них, но, осознав это, просто потёр лоб пальцами.

– С тобой всё в порядке? – Финн словно готов был заплакать. – Что-то случилось?

– Да, я в порядке и да, что-то случилось, но я сам пока не знаю, что именно и к чему это приведёт. Возможно, я просто схожу с ума, – и снова вымученная улыбка.

Берггольц всем своим видом излучал боль и разочарование. Карл Джей Гатри был единственным человеком, кто относился к нему не снисходительно, а нормально.

– Серьёзно, друг, прости, но я, правда, должен идти. Я надеюсь, всё сложится хорошо.

– Я тоже.

Дальше рабочий день проходил в тишине. Никто ни с кем ни о чём не разговаривал вовсе. Каждый зарылся в свои бумажки, находки, пакетики и ящички. Всё происходящее можно было бы назвать самым обычным, даже рутинным рабочим днём, если бы не эта странная гнетущая атмосфера, что окутывала всё вокруг.

Войдя в свой кабинет, Дарья достала из сумки конверт и долго на него смотрела. Карл встретил её у входа в музей и отдал его, взяв обещание, что вскрыт тот будет только когда он уйдёт домой. Это было очень странное письмо. Сам поступок был крайне странным и совершенно не похожим на того Карла, которого Дарья знала очень много лет. Обычно рассудительный и всегда прямолинейный, он вообще не славился любовью к интригам или тайнам.