Путь тёмного мага

Многочисленные кровоподтёки покрывали тело Таны.

– Садите её на бамбук, – смакуя каждое слово, приказал староста.

Крестьяне споро усадили Тану на срезанный почти под корень бамбук и привязали к вкопанному столбику.

– Наслаждайся зрелищем, – процедил Кайджо, – и помни, твоя смерть будет страшнее.

Староста уселся неподалёку. Для него приготовили навес и постелили циновку. Неторопливо потягивая напитки, он наслаждался зрелищем.

– Кунт, – прошептала Тана, с трудом подняв голову, – запомни: ты ни в чём не виноват.

Ичиро скрипнул зубами, не сказав ни слова. Хотя она и чужая для него женщина, после её слов в груди что-то шевельнулось. Тем более он обязан ей очень многим. При попытке использовать телекинез ему стало дурно.

– Обещаю, Тана, – прошептал он, – если выберусь, они умрут страшной смертью.

Тана впала в беспамятство и не слышала его.

Ичиро никогда не забудет этой ночи. Тана кричала страшно. Ближе к полуночи она сорвала голос и затем лишь тихо сипела, мотая головой в стороны. Когда она теряла сознание, её обливали водой, чтобы привести в чувство. Бамбук прорастал сквозь неё, разрывая внутренние органы. Это закончилось лишь к утру. Разум и тело не выдержали издевательств, и она умерла. Зелёные ростки выглядывали из плоти.

Всё это время Кайджо и его второй внук наблюдали за ними.

– Теперь твоя очередь, свинопас, – Кайджо встал и неторопливо подошёл к Ичиро, – моё сердце переполняет радость от твоего горя. Готовьте стол!

Планам Кайджо не суждено было сбыться. В деревню въехала колонна воинов, сопровождавшая чёрную повозку, расписанную красными письменами. Она остановилась возле места казни. Запряжённые ящеры рычали, пытаясь укусить друг друга.

Ичиро с удивлением рассматривал вооружение воинов.

Спешившийся воин открыл дверцу, и из повозки вышел толстый джигат, облачённый в роскошные одежды. Злые и хитрые глаза внимательно осмотрели место. На поясе висел кнут.

– Рё’Соджо, рад приветствовать вас, – низко поклонился Кайджо. Остальные крестьяне упали на колени, уткнувшись лбами в землю.

– Что здесь происходит, Кайджо? – медовым голосом поинтересовался толстяк.