Ночная смена. Крепость живых

Теперь Саша уже держит «Хауду» без брезгливости. На подходах к подъезду настораживаемся: слышен истошный собачий лай, как минимум, двух собак – одна явно какая-то мелкомелкая собачонка, вторая по голосу – лайка с хорошо поставленным гавканьем.

Саша навострил уши:

– Это пуделятина с первого этажа и брехолайка со второго. Но они так дружно никогда не брехали.

– Значит, что-то не так!

– Мудрое замечание!

Переглядываемся. Значит, надо дверь открывать так, чтобы что-то оттуда не выскочило сразу. Саша примеряется, чтоб при открывании дверь не распахнулась больше, чем на 10 – 15 сантиметров.

Я встаю, чтоб видеть, кто полезет в щель, и при этом чтоб не влепить дробью в ногу партнеру. Дверь железная, кругом железо и бетон – не хотелось бы и самому на рикошетах попасть под раздачу.

Рукоятка затвора вверх-вниз, клац-клац, теперь на боевом взводе.

– Открывай помалу!

Домофон курлыкает простенькую мелодию, Саша начинает тянуть на себя дверь, стопоря ее ботинком.

Бамм! – что-то с грохотом долбает в дверь с той стороны, так что даже ботинок ее не удерживает и отъезжает на несколько сантиметров.

В просвет высовывается какая-то дрянь, похожая на валенок, очень грязный валенок.

Напарник ответно наваливается со своей стороны на дверь, стараясь этот валенок прищемить, но дрянь лезет как паста из тюбика – медленно, неотвратимо, причем это сопровождается странными звуками – каким-то сипением и царапаньем.

Отпрыгнув рефлекторно, замечаю, что валенок – с глазами и зубами.

Собака!

Ах, ты ж сука чертова! Еще раз прикинув, что ни по кому, кроме животины, не попаду, крепче хватаю «Приблуду» и давлю на курок.

Дадан получился добротным. Уши заложило. Обрез рванулся из рук и ослепил снопом огня. А собака перестала вылезать.

Стоящая у подъезда машина радостно верещит разными механическими голосами, через одну откликается другая. Сейчас вообще-то народ должен начать высовываться в окна.

Осторожно смотрю на псину. Похоже, что сработало как надо: аккурат в башке дыра, если после такого попадания у собаки-зомбаки мозг остался не разрушенным, то ни черта я в анатомии не понимаю.

Ну, так дистанция меньше метра. Пытаюсь рассмотреть, что там, в подъезде, за собакой. Там пусто и светло.

Саша осторожно отпускает дверь. Зомбака съезжает вниз и лежит, как и положено дохлому животному. Это видно вообще-то: живые не могут лежать так, как трупы. Трупы как-то по-особенному обмякают, их словно приплюскивает к земле.