Викинги. Скальд

Будто оторопь напала, когда, спустившись к воде, наткнулся на корабль пришлых воинов-свеев.

Так и стоял, приоткрыв рот и раскачиваясь на ослабевших ногах. В оцепенении смотрел, как огромная ладья неторопливо наплывает на него смоленой деревянной грудью. И громко, отчетливо капает вода с приподнятых длинных весел, и презрительно скалится с высоты резная морда дракона с желтыми глазами, и белеют в распахнутой пасти кривые клыки из настоящей кости. Эти почти живые глаза, эти хищные клыки так и притягивали взгляд…

Едва рассвело, белесая туманная дымка тянулась обрывистыми клочками по червленой глади Лаги-реки, глушила звуки и делала все вокруг нереальным, словно он, Любеня, уже очутился в той самой загадочной Нави, про которую часто рассказывал дядька волхв.

Казалось, эта гладко-черная ладья, и страшная морда чудища, и насмешливые, удлиненные железными шлемами лица свеев, уставившиеся на него поверх бортов, – все это только видится. Стоит встряхнуть головой, прикрыть глаза, произнести нужное, защитное заклинание, как учил волхв, – и наваждение растает само по себе.

– Любеня, сынок, спасайся! Беги, малый!

Только когда тяжелый киль с хрустом врезался в прибрежный песок, когда свеи вдруг начали прыгать через борта прямо в воду, разом нарушив туманную тишину плеском и говором, обдав его тяжелым, пряным духом походного пота, задубевших на теле кож и железных доспехов, промазанных от ржави топленым жиром, мальчишка, наконец, подхватился и побежал.

Откуда силы взялись!

Свеи тоже кинулись за ним, чувствовал он.

Не оглядываясь, слышал, как топочут за спиной тяжелые ноги, как позвякивает на ходу железо оружия. Чудилось, чья-то длинная рука уже протянулась сзади, вот-вот схватит за плечо.

Но дядька Ратень, родной, надежный, как гранитный утес, был уже тут как тут. Пропустил его, заступил воинам дорогу, оттолкнул самого быстрого ударом длинного посоха. Потом, увернувшись от чужих рук, цапнул за шею второго, опрокинул на землю сильным толчком. Тот кубарем покатился с откоса, каркая на своем языке как ворона, сбитая с ветки комком земли.

Отбежав еще на десяток шагов, Любеня запнулся и остановился. Слишком любопытно стало, что делается за спиной. Обернулся.

Дядька Ратень схватился со свеями умело и ловко. Не зря был когда-то из первых поединщиков в самом Юриче. Уже и третий нападавший ткнулся носом в Сырую Мать, и четвертому волхв сунул между ног посох и подсек так сильно, что только кожаные подошвы мелькнули в воздухе.