Викинги. Скальд

Воины опять похрапывали на разные голоса, громко рыгали во сне от хмельного пива и сытного ужина, а молодой ярл все еще не ложился на походную куртку из кожи. Прошелся по берегу, проверил дозорных, потом присел к догорающему костру, смотрел на тлеющие и потрескивающие угли, задумчиво теребил бороду и усы. С досадой косился на спящих дружинников, завидуя их безмятежности.

Хорошо простым воинам, у них не бывает других забот, кроме как сражаться, есть, пить и любить захваченных женщин, думал он. А ему, ярлу, ведущему за собой дружину, нужно заботиться обо всем сразу.

Впрочем, думал он не только об этом…

Тихо подошел старый Якоб-Скальд, сел рядом, тоже уставился на багровеющие угли, такие живые среди окружающей тьмы. Рорик вопросительно глянул на него. Старый воин успокаивающе покивал, мол, все в порядке, все тихо.

После ярких углей ночная тьма за спиной казалась еще непрогляднее. Монотонно плескались воды чужой реки, глухо перешептывались деревья в незнакомой чаще, где-то вдалеке негромко ухала ночная птица.

Пустынно, спокойно, но в этом безлюдье чужой земли все-таки было что-то настораживающее, казалось молодому ярлу. Или – казалось?

– Не спится? – спросил скальд.

– Думаю, – коротко ответил Рорик.

– Молодым рано думать ночами. Молодым надо спать, – неторопливо рассудил Якоб. – Молодым надо много спать. Сначала – много есть и пить, потом – много спать. Бесконечные думы в ночной тишине – это удел стариков, у которых за плечами куда больше, чем впереди… Может, у тебя болят зубы?

Рорик снова покосился на него – не посмеивается ли над ним старый? Впрочем, у него не поймешь.

Из-за давнего шрама, стянувшего лицо, его выражение всегда насмешливое. Разве что по глазам.

– Зубы у меня не болят, – ответил Рорик. – Тут другое…

Он замолчал.

Якоб-Скальд терпеливо ждал продолжения.

Когда-то был побратимом отца, знаменитого Рагнара Однорукого, Победителя Великана. Ходил с ним в викинги, держал кормило на его драккаре. Потом, после смерти отца, с честью исполнил долг побратима – стал дядькой-наставником для него и младшего брата Альва Ловкого.

До седьмого пота гонял их в воинских упражнениях, учил ратным и морским премудростям, рассказывал о богах-ассах, о далеких, диковинных странах и разных народах, о подвигах морских конунгов и знаменитых бойцов побережья.

Рорик и Альв теперь выросли, но дядька – это как родная кровь, это навсегда. Рорик по-прежнему почитал Якоба как второго отца, уважая его острый ум и рассудительность долгой жизни.